— На медведя я, друзья, на медведя я, друзья, выйду без испуга… — мурлыкнула я, обнимая колени. — Если с орком буду я, если с орком буду я… А медведь с подругой! Если будут орка жрать, я успею убежать… Парам…
Сразу вспомнились бородатые товарищи, которые выглядели так, словно выползли из коробочки со свитерами.
— Изгиб гитары желтой трясется на коленях, — нараспев мурлыкнула я, тяжело вздыхая. — Я знаю три аккорда, пищу я, как комар… Поэтому сегодня всю ночь без сожаленья придется вам прослушать весь мой репертуар.
Орк заливисто захрапел, переворачиваясь на другой бок.
— Сначала с одобреньем, а после с раздраженьем, чуть позже просто с матом орете вы: «Заткнись!» — мелодично пробурчала я, глядя на огонек. — Я спрятал телефоны, приемник, батарейки… Как здорово, что все вы здесь сегодня собрались!
Огонь потрескивал, жених похрапывал, уткнувшись мордой в подушку, а я продолжала мурлыкать.
— Я спел уже про звезды, про травку, про листочки. Не надо мне пытаться заткнуть рот шашлыком… Не пейте очень много, поберегите почки! Я знаю много песен об этом и о том… Ну что вы, в самом деле? Куда же вы, ребята? Не нужен ни священник, ни дядя-экзорцист, — усмехнулась я, сочиняя на ходу, чтобы не уснуть. — Ключи от таратайки я тоже тихо спрятал… Как здорово, что все вы здесь сегодня подрались!
На ламинате красовалось черное кострище, был соблазн потушить огонь, но, увы, мне бы день простоять да ночь продержаться.
— Как тяжело культуру нести в тупые массы. Таких простых куплетов у барда завались для тех, кто не решился пешком идти по трассе. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — сонно бурчала я. В пламени костра сгорали все розово-сопливые мечты, портреты тех, кто нравился, книги, героиней которых себя представляла, черновики отчетности, акты сверок.
Я стиснула зубы, сходила на кухню, притащила кружку и слегка притушила пламя страсти, оставив маленький огонечек. Пусть знает зеленое чудовище, что я его слегка недолюбливаю!
Иногда мне, как бухгалтеру, хотелось выставить счет судьбе. Но судьба оказалась не самым лучшим контрагентом, поэтому уже много лет жду, когда она мне его оплатит. Я протяжно зевнула и устало прикорнула возле стеночки. Проснулась оттого, что стало жарковато. Припекало… Огонь любви разгорелся с такой силой, что я испугалась. Горело покрывало, упавшее с кровати, горели занавески!
Я бросилась на кухню, схватила чайник и побежала тушить огонь любви, который посчитал, что занавески мне больше не нужны, всеми подручными аргументами! Поливая пламя из чайника, я с ужасом осознавала, что пытаюсь потушить торфяники кружкой чая. Мысли о том, что скоро весь дом станет погорельцами, придавали мне такое ускорение, что я уже летела с новой порцией воды, пока суженый, в набедренную повязку ряженный, сопел во сне и с кем-то воевал. Перед глазами мелькали местные новости: «При пожаре не пострадал никто. Виновница пожара скончалась в реанимации от удушения!» Я бросилась в ванную, схватила ведро для мытья полов, набрала воды и побежала тушить кровать, заливая ее водой. Под ногами была грязь, но я уже заливала водой новый очаг возгорания! Одна занавеска висела обугленной тряпкой, я поливала вторую. Через десять минут пожар был ликвидирован собственными силами. Пожарный храпел, пожарная умывалась, чувствуя, что после такого подвига срочно нужен душ!
Сняв халат и белье, взяв банное полотенце, я встала под струю горячей воды. Через секунду в ванную влетел орк. Я едва успела схватиться за сердце и полотенце. Орк молча посмотрел на меня, прячущуюся под полотенцем, а потом рявкнул:
— Пора тебе другой колодец рыть! Этот совсем пересох! Надо шамана звать, чтобы нашел новое место для колодца! Либо кочевать, если вода ушла!
Какого колодца? Тут еще рыть что-то нужно? А ничего, что не первый этаж?
Он откинул крышку унитаза, зачерпнул воды рукой из чаши и с наслаждением испил, закрывая крышку.
— Береги колодец! Без воды пропадем! Завтра пойду в набег!
Надо будет ему показать маленький филиал Ниагары и волшебную кнопку… Орк почесал символ плодородия и побрел спать. Какая прелесть! Пекинес соседей завистливо заскулил, понимая, что сам он до унитаза не допрыгивает.
Неверная невеста, которая потушила пламя страсти, поползла на кухню, угнездившись на стульях и с тоской глядя на часы. Обычные часы на кухне тикали, показывая три часа ночи, а волшебные часы, отмеряющие время до того момента, когда я надежно оккупирую лавочку возле дома для того, чтобы клеймить позором все, что младше, симпатичней и здоровей меня, почему-то показывали четыре часа.