— Где ты, гнида?! Р-р-разорву на клочки! Попадись ты мне, колдунишка проклятый! — рычал очень дружелюбный песик в коридоре, пока я прикидывала пути к отступлению. На данный момент был только один — на тот свет.
На кухню влетел крупный свирепый мужик, обводя желтыми глазами мой кухонный гарнитур. Потянув воздух носом, он остановил взгляд на мне. Взгляд у него был тяжелый, но умный, лицо суровое и хищное, как будто его вытесали из камня. На щеке у гостя красовался старый шрам, словно однажды он предпринял отчаянную попытку искупать крупного и нервного кота.
— Где этот колдун? Отвечай! Я его р-р-растерзаю! — свирепо засопел оборотень, хищно осматривая все уцелевшие достопримечательности моей квартиры.
— Мм… Простите… — замялась я, не выдерживая свирепого волчьего взгляда и отводя глаза. — У вас как бы была… мм… невеста… У меня вопрос. Что вы здесь делаете?
— Была! — оборотень сжал кулаки и сверкнул глазами. Он злобно засопел, давая мне понять, что тема очень злободневная. — Больше нет невесты.
А вот это уже плохие новости. Чую, что Красная Шапочка не дошла до бабушки, а пирожки стали поминальными.
— Она сбежала к эльфам! Изменница! Я был с ней запечатлен, полюбил с первого взгляда! Твар-р-рь! — оборотень почесал гриву каштановых волос, достал из нее что-то, попробовал на вкус, а потом сплюнул. — Проклятые блохи!.. А потом я узнал, что могу запечатлеться с любой девушкой из вашего мира. И вот я снова запечатлен. Теперь ты — моя будущая жена! Решено!
— Что? — икнула я, поднимая брови и понимая, что у меня в ответ на предложение есть встречное, косвенно связанное с расставанием и путешествием. — Может быть, впечатлен?
— Запечатлен! — огрызнулся мужик, смерив меня нехорошим взглядом. — Я увидел тебя и понял, что ты будешь моей. И мне все равно, что ты об этом думаешь! Когда я не знаю, чего больше хочу — растерзать тебя или любить, это называется «запечатление».
Это называется «статья Уголовного кодекса, которая тонко намекает местами не столь отдаленными, что насильно мил не будешь»!
— Я — Рудольф, альфа в своей стае, — обнюхали меня с прищуром, подходя поближе.
— А я, судя по отзывам старушек у подъезда, местная лямбда, — ответила я, надеясь отбить у «впечатлительного волчка» любое желание кусать меня «за бочок». Даже нежно. Где-то в голове детский голосок читал с радостным захлебыванием и фефектами фечи стишок: «Я — жлой и штрафный шерый волк. Я в попаданках жнаю толк! Р-р-р!»
— Я вот не могу понять, либо мне показалось, либо этот помойный некромант был здесь? — подозрительно принюхивался оборотень, скривившись так, что я на всякий случай проверила антиперспирант. — Странно знакомый запах…
— Нет, я просто мусор забыла вынести, — осторожно заметила я, намекая, что лучший выход из любой проблемы — дверь. Никогда с таким энтузиазмом я не искала выхода из сложившейся ситуации, вооружившись пакетом с мусором, но меня никуда не пустили, перегородив собой дорогу.
— Держи кольцо! — мне протянули какой-то старинный перстень с камнем, похожим на луну, который поигрывал на свету странным голубоватым отблеском. — Теперь ты моя!
Как же так? Эстафета, а я не в кедах? Мне тут переходящее знамя «Теперь ты — моя любовь!» вручили, а торжественные фанфары так и не выдули ничего прилично-торжественного, хор мальчиков-зайчиков не запищал что-то бодрое и оптимистичное, зато где-то тоскливо заиграл одинокий скрипач, пуская скупую слезу.
— Мм… Мне как-то неловко принимать такой подарок… — заерзала я, чувствуя, что где-то на меня с прищуром смотрит Мендельсон. «Я тут тебя жду-дожидаюсь!» — кивнул композитор. А тетка из местного загса уже позвонила своему парикмахеру и купила новое платье с розочкой, прокашливаясь и репетируя: «Светлана! Согласна ли ты…»
Один грозный рык наученного горьким опытом, и я почувствовала себя самкой синицы в руках, которую поймали и окольцевали, пока где-то летал неокольцованный журавль.
— То-то же! Я же сказал, что мы запечатлелись! — произнес местный фотограф. — И попробуй только мне изменить! Я измену не прощаю!
А если я изменю не вся, а как бы по частям? Мне последнее время сильно изменяет нервная система и левый глаз с нервным тиком. Я проверяла. Это измена. Странный запах неприятностей, следы предыдущих расстройств, задержки хороших новостей, оправдания несовершенству мира, бегающие глаза, дрожащие колени, налицо все признаки измены.