— Мимо, — меня обняли, коварно шепча на ухо, что у меня тут вырисовывается кредиторская задолженность в целовательном эквиваленте. Мне даже вручили огромный леденец-сердечко. — Следующая попытка!
Я долго выслеживала розовую заразу, которая пряталась в деревянных кустах, а потом спустила курок, снова шарахаясь от отдачи.
— Ой, не расплатишься, наказание мое, — снова прошептали мне на ухо. — Два поцелуя могут быть равны одному…
Я азартно повела плечом, выстрелила еще раз и…
— Попала! — я сама удивилась, присматриваясь к пробитому насквозь кролику, к которому подбегали картонные собратья, заставив меня почувствовать себя настоящей живодеркой. Ага, еще и снежинки мне припомните, которые я с усердием маньяка вырезала в детском саду!
— Ну-ну, — усмехнулся демон, обнимая меня. — Что загадываешь?
— Хм… Я приберегу желание! — ответила я, понимая, что поцелуи я все равно проспорила и долг платежом, не только красен, но и вкусен. Аттракционы менялись, мой долг рос как на дрожжах, курс поцелуя переплюнул курс доллара, едва ли не заставив меня объявить целовальный дефолт. Судя по всему, я все губы сотру, пытаясь вернуть хотя бы часть долга, а те, кто пишет цитаты про «миллионы поцелуев», обречены гореть в аду. Оставался последний аттракцион. Перед нами стояла каретка с широким, обитым красным бархатом диваном, а рельсы уходили в зияющую оскаленной пастью комнату страха и ужаса.
— Ха! Скелеты из пластмассы и куклы-убийцы меня не напугают, — заметила я, чувствуя, как каретка тронулась по рельсам. — Но вот если мне покажут договор с фирмой-однодневкой, на которую перевели пару лямов, то тогда я еще подумаю. Или вместо вампиров на меня выскочит камеральная проверка уполномоченных органов и мне придется есть все документы?
— Документов нет, придется есть меня! — скромно заметил демон, обнимая меня в тот момент, когда мы въезжали в темноту, щедро и густо обвешанную искусственной паутиной. На нас вылез вампир, смахивающий на моего генерального после новогодних праздников, вылетела стая летучих мышей, раскатала губу и бинты игрушечная мумия трудоголика, которому не дают больничный, вставая из красивого саркофага. Но нам было уже совсем не страшно, потому что рубашка расстегнута, куртка валялась в ногах, а платье собралось гармошкой на талии. В абсолютной темноте, я целовала обжигающие губы, а мне отвечали с таким же дьявольским порывом. Мне организовали камеральную проверку, заставив меня обрадоваться тому, что у меня с бухгалтерией все абсолютно гладко. Но я в долгу не оставалась, требуя показать удостоверение личности и уверяя, что красивый пиджак и белая рубашка не дают ему право вот так вот просто проверять мою бухгалтерию! Я отодвинула ногой сброшенный на пол пиджак, пока юрист не успокаивался, изымая у меня по очереди все кружевные активы. Мой долг существенно сокращался, а в тот момент, когда его рука потянулась лишить меня последних активов и удовлетворить требования проверяющего органа, даря сладкий и глубокий поцелуй, в кромешной темноте раздался жуткий вой.
Нет, все понимаю, что для бешеной собаки восемьсот километров не крюк, но как он здесь очутился?
— Тихо-тихо, — прошептал демон, прижимая меня к обнаженной и исцелованной мною же груди, пока у меня колотилось сердце. Его рука легла мне на голову и провела по волосам. — Я тебя отобью. Если не всю, то хотя бы по частям! Ладно, шучу… Помни, у нас контракт.
Вой снова разорвал тишину, заканчиваясь разъяренным рыком ревнивого чудовища. Не знаю, как насчет любовников в шкафу, но я бы сама орала «Подвинься», если бы вышла замуж за оборотня. Витязь на распутье с ужасом включил правый поворотник.
— О — оборотень. Р — ревность, — сардонически заметил демон, пока я терлась об его грудь, замирая и сглатывая. — И ведь нашел же все-таки. Не люблю, когда мне мешают.
Голос в этот момент стал очень зловещим, а я почувствовала, что самое страшное в этой комнате страха сейчас обнимает меня одной рукой, а собачка просто прибежала, обнюхала, вильнула хвостом и пошла по своим собачьим делам. Внезапно на вагонетку что-то прыгнуло, пронзительно воя и злобно рыча. Рядом со мной мелькнула лапа с когтями, которые оцарапали бы, если бы меня не прикрыли.
— Твар-р-рь, — прорычал оборотень, но его тут же отмело невидимой волной. — Р-р-разорву! Загр-р-рызу! Р-р-растер-р-рзаю!
Еще один рывок, и я почувствовала, как меня со всей силой прижимают к себе, отбивая удар и отбрасывая ревнивца в сторону.
— Послушай, контрацептив, — раздосадованно заметил демон, а я понимала, что в чем-то он, несомненно, прав. — Сдуйся отсюда! Повторяю первый и последний раз. Больше повторять не буду! Не твое собачье дело, чем мы тут заняты!