- Попрактикуешься со мной? - вырвал меня из воспоминаний радостный бас преподавателя, - хочу определить твой уровень.
Я неуверенно кивнула, виновато поглядывая на Варю, ей придется встать в пару с Кувалдой, что не вызывает восхищения. Она грустно улыбнулась и еле заметно кивнула, отпуская.
Кувалда нехорошо оскалился, разминая кулаки, а девушка непроизвольно съежилась, готовясь к худшему. Видно, бугай не простил ей ябид.
Молодец отвел меня в сторону и спросил:
- Как твое имя? Я запамятовал.
- Альбина, - ответила я, - Ворошилова.
- Что ж, Аля, могу я тебя так звать? - я кивнула, - попробуй вспомнить свои ощущения во время создания щита.
Я еще раз кивнула, закрывая глаза, но ощущение тепла и покоя не возвращалось, а невеселые думы не давали мысленно погрузиться в овеваемый ветрами парк. Промучившись оставшееся от урока время, я разозлилась. А, увидев, как Кувалда безжалостно швыряет в Варю плотный сгусток воздуха, и девушка сильно прикладывается затылком о скамью, просто пришла в бешенство. Внутри грудной клетки разгорелся настоящий пожар справедливого негодования, а волосы и одежда Кувалды загорелись ярким, обжигающим пламенем. Сама я была будто в теплом пледе из огня, ласкающегося ко мне, как котенок.
Все замерли, а парень отчаянно завопил от боли. Преподаватель после секунды промедления просто облил нас неизвестно откуда взявшейся ледяной водой, видимо, прибег к помощи стихии. Это спасло Кувалду от сгорания, а мою ярость немного поубавило. Сокурсники сразу заголосили, делясь эмоциями от увиденного.
- Аля, - произнес учитель благоговейно, - ты меня восхищаешь! Такой сильный огонь! Первый призыв к стихиям и уже две отозвались! Я тобой очень доволен! А ты, Гриша, - строго он обратился к Кувалде, - научись обращаться с девушками. Отправляйся к целителям, а потом ко мне, отрабатывать наказание.
Кувалда посмотрел на меня со смесью злости и боли во взгляде, я ответила не менее кровожадно. Развернувшись на каблуках, парень покинул аудиторию, не дожидаясь звонка. Я его знатно потрепала, обгоревшие клочками волосы, прожженная одежда и страшные волдыри на открытых местах, куда дотянулся мой огонь.
Тут, наконец, прозвенел спасительный колокол, а я, заливая пол потоками воды вокруг, подошла к сидящей на полу Варе. Преподаватель не удосужился ни высушить меня, ни помочь ей, просто унесся в свой кабинет, предоставив нас самим себе.
- Ты как? - спросила я, помогая девушке подняться.
- Терпимо, - шмыгнула носом та, а в голосе слышались слезы, - спасибо.
- Не за что, не позволяй всем подряд вытирать о тебя ноги! Я же видела, что ты намеренно не бьешь его во всю силу, - наставительно поучала я.
Та не успела ответить, как на меня набросились радостные Игорь и Вадик.
- Мать, - хохотнул первый, - да ты крута! Поджечь самого Горюшкина и остаться невредимой, да у тебя стальные яйца!
- Прекратить балаган! - рявкнула я, понимая, что Варе от шума станет хуже, - во-первых, у меня нет яиц, я девушка, - продолжила уже тише, но так же зло, - а, во-вторых, помогите Варе дойти до целительского крыла, заодно хоть пользу принесете.
- А сама чего не поможешь? - попытался съехать Вадик.
- А я к Сатане иду, на отработку наказания, не забыли?
Парни скисли и согласились помочь девушке, хоть та и заверяла, что справится сама. Я же, подхватив рюкзак, ринулась в сторону второго этажа и знакомого до зубовной боли кабинета.
Спустя десять минут я стояла напротив двери в кабинет некромантии и тяжело дышала, капая на пол остатками воды с одежды и волос. Было холодно и мокро, но на переодевание и сушку времени не было. Я сдула с лица прилипший локон, больше похожий на паклю, и, наконец, постучала. Дверь отворилась сама собой, как обычно. Сатана восседал за рабочим столом в аудитории, основательно закопавшись в ворох бумаг. Видимо, проверял чьи-то работы.