- И куда же ваши, с позволения сказать, родители смотрели?! - голос стал холоден, как лед.
От такого тона наставника все внутренности будто тисками сжимало.
- Так получилось, - поежилась я непроизвольно, - мама тогда трудилась официанткой, попутно получала высшее образование, папа же постоянно менял места работы, брался за любую. Потому что недоученный, отчисленный техник никому не нужен, а кормить четыре рта надо. Вот я и заботилась о себе и брате с детства, как могла, мы тогда разные районы повидали, комнаты в коммуналках гораздо дешевле снимать, чем квартиры. А общежитие, комнату в котором дали маме с папой после детского дома - снесли.
И чего я перед ним отчитываюсь?! Стало как-то стыдно и неприятно, он не обязан знать о моем трудном детстве. Я же для него просто подопечная, так зачем этот жуткий учитель меня сейчас выслушивает?! Я подняла на него взгляд, опасаясь неприязни и презрения, но Сатана смотрел совершенно не читаемо сквозь меня, только желваки на скулах ходили ходуном, да кулаки на сложенных на груди руках напряглись.
- У вас были странные сны потом? - спросил он, переведя на меня хмурый взгляд. - Или провалы в памяти?
- Было первое, - все же призналась шепотом я, робея от его давящей ауры.
Возникло ощущение, будто не с учителем на кухне разговариваю, а дознавателю в допросной в убийстве сознаюсь.
- И как давно они начались?
- Наверное, в апреле или мае прошлого года, - промямлила я, с трудом припоминая свои первые кошмары.
- Так недавно?! - удивление было искренним и неожиданным после режима хмурого «ужаса из подземелий».
- Ну да, а это странно?
- Странно, что раньше их не было, - он потер свой подбородок пальцами, - а еще как-то другая ваша энергия давала о себе знать?
- Вполне возможно, - пожала я плечами, припоминая все странности из детства, - как сейчас понимаю, обычно мне помогал воздух. То хулиганы брата покалечить пытались, то педофилы приставали, но моя сила не позволяла ни тем, ни другим причинить нам серьезный вред.
- Педофилы?! - Сатана закашлялся, подавившись остатками печенья, которое он решил пожевать, пока допрашивал меня.
- Я же сказала, что мы в не очень хороших районах жили, там ненормальных полно, и беспризорников кучи, - я нахмурилась от его сердитого взгляда.
- Я отказываюсь понимать ваших родителей, - жестко произнес наставник, сильнее скрещивая на груди руки и все больше хмурясь.
Я вздрогнула, в таком настроении Сатана бывал не часто, но страшно становилось всем, и я тому не исключение, хотя и замечала в наставнике гораздо больше эмоций, чем мои друзья или другие студенты.
- Ну, не запирать же им нас было?! - возмутилась я от страха. - Папе тоже часто попадало от бандитов, да и мама отбивалась от пьяниц в кафе. Они ни в чем не виноваты!
Ни я, ни брат, действительно, не винили родителей в нашей не простой жизни. Разве они виноваты, что полюбили друг друга, и у восемнадцатилетней мамы родилась я, а двадцатиоднолетний папа, отчисленный за прогулы, потому что, кроме техникума пытался заработать хоть что-то для себя и мамы, был отправлен в армию, не смотря на беременную жену и отсутствие родственников с обеих сторон и постоянного места жительства. После детдома им только выделили комнату в общежитии при одном из заводов.
Тогда маме пришлось очень тяжко, но она смогла поработать какое-то время на заводе уборщицей общественных помещений, а после родов ей помогала старая бабушка-соседка, пожалевшая безродную нищенку. А после свидания с папой на его увольнительную, неожиданно получился Витя. Но мама кое-как сводила концы с концами, получала дотации от государства, продолжая работать теперь уже уборщицей в общежитии - с двумя детьми на завод не побегаешь. Поэтому взрослой мне стать пришлось очень рано. Погрузившись в воспоминания маминых невеселых рассказов, я не заметила, как Сатана буравит меня пронзительным и недовольным взглядом. Я замерла перед ним, ожидая наказания или осуждения, и опасалась даже дышать.
- Что ж, - выдохнул, наконец, он, отодвигая от себя пустую кружку, - мне пора, я приду за вами восьмого, чтоб отправить в колледж. Будьте готовы к десяти утра.
Не поняла! И это все? Всю душу вывернул и на попятную?! Злость на вредный характер наставника поборола страх перед его аурой. Я недовольно кивнула, провожая его злым взглядом и тоже поднимаясь. Сразу как-то и сердце заполошное успокоилось, и пнуть посильнее Сатану захотелось.
- А мой брат, - спросила я, чтоб за мной осталось последнее слово, когда Сатана уже был готов выйти из квартиры, - он может обладать таким же даром?