— Это ты брось, — начальник решительно приподнялся со стула, — это — дело решенное! Тут все ясно, эти нераскрытые убийства теперь, считай, уже раскрыты. Исполнителя мы нашли, вот с заказчиками трудно, поскольку киллер мертв…
— А кто его убил? — запальчиво спросила Ленская. — Да еще так странно, как будто волки растерзали. Это в центре большого города, в закрытой машине!
— Тут я сам в догадках теряюсь, — пробормотал начальник, — ну, может, эксперты что-то скажут…
— Так я и говорю, что дело это темное, — обрадованно заговорила Ленская, услышав неуверенность в голосе начальника, — и доказательств, что этот Филимонов — «Питерский душитель», никаких нету!
— Как это — нету? — всполошился начальник. — Как это — нету? А моток веревки шелковой — это тебе не доказательство? А фотография задушенной старухи?
— А что старуха? — агрессивно наступала Ленская. — Вот если бы он всех задушенных женщин наснимал — тогда это можно было бы считать доказательствами! А старуха — может, она вообще не по тому делу проходила…
— Ага, заказное убийство, — ехидно заметил начальник, — и кому, по-твоему, понадобилось нищую старушку заказывать? Ну, скажи на милость, кому она мешала? Имущества у нее — только квартирка маленькая в обычном доме, секретов правительственных она не знала, в криминале никаком не замешана. Вот ты, кстати, выяснила, кто была последняя жертва — молодая женщина?
— Еще не успела, — стушевалась Ленская, — но остальные…
— Что — остальные? — загремел начальник. — Чтобы я больше никаких сомнений не слышал! Дело это, сама сказала, темное, необычное, так разберемся. Главное — что мы убийцу обнаружили, а там уж следствие все вопросы разрешит. И ты не сомневайся насчет «Питерского душителя» — он это! А что снимков нету — так, может, он фотографировал только те убийства, что совершал по заказу, а женщин душил для развлечения, для души, уж извини за каламбур!
Ленская хотела сказать, что тогда не укладывается в общую схему несчастная старушка Амалия Антоновна, но, учитывая настроение начальника, решила промолчать: как известно, спорить с начальством — себе дороже обойдется.
— Вот что я тебе скажу, Александра, — продолжал начальник более доброжелательно, — иди-ка ты домой. Ты свое дело сделала, хорошо потрудилась, дальше мы уж сами как-нибудь… А ты отдохни, отгул на завтра возьми, поспи, подлечись, спину погрей, горло ромашкой пополощи, что там еще у тебя болит… В общем, чтобы я завтра тебя на работе не видел, поняла?
— Поняла, — вздохнула Ленская, вставая.
Проснулась майор Ленская поздно. Накануне вечером зашла соседка и натерла ее ноющую поясницу какой-то пахучей едкой мазью. Спалось крепко, однако от едких испарений и жары началось раздражение на подбородке, на груди и на шее. Взглянув в зеркало на ставшую буквально малиновой кожу, Ленская только охнула и отвернулась.
Однако позавтракать ей удалось, сидя за столом, как все люди. Ленская пыталась заняться домашними делами, но это всегда плохо у нее получалось. Не было у нее к этому ни склонности, ни способностей. Она походила по квартире, даже включила телевизор — ничто не помогало, ее терзало внутреннее беспокойство. И только во второй половине дня, когда осеннее солнце уже упорно клонилось к горизонту, она поняла причину своего волнения.
Она волновалась за сов — да-да, тех самых сов, оставшихся без присмотра в доме профессионального убийцы Филимонова. В суматохе никто о них, конечно, не позаботился. В подвале работали эксперты, потом закрыли сарай и ушли, предварительно все опечатав. Возможно, сегодня кто-то там и есть, но люди заняты своей непосредственной работой и до птиц никому нет дела. А ведь они могут погибнуть от голода и жажды! Представив себе укоризненный взгляд профессора из Зоологического музея, а также красавицу полярную сову, лежащую в клетке при последнем издыхании, майор Ленская засобиралась в поселок. Нужно обязательно что-то делать — «зеленых», что ли, вызвать или попытаться пристроить осиротевших птиц к тому же Станишевскому из Пушкина. Птицы ценные, возможно, он их возьмет.
Машину для такого дела ей никто не даст, к тому же сегодня у нее формально выходной. Да и неудобно беспокоить начальство по поводу сов — еще скажут, что майор совсем рехнулась. Тут людей убивают пачками, а она за птичек волнуется! Придется ехать на электричке.
Ленская оделась потеплее — дело к вечеру, осенние ночи холодные, простуда ей ни к чему. Горло замотала шарфом, чтобы не видно было раздражения. Однако шерстяной шарф немилосердно кусал и так раздраженную кожу, и все та же сердобольная соседка обвязала ее шею беленьким платочком, а уж потом сверху накинула шарф. Стало гораздо комфортнее.