Пожалуй, единственной общей чертой всех жертв являлось то, что все дамы были одинокими, то есть не только в данный момент убийства находились одни, но и проживали в полном одиночестве — не было ни у кого ни мужей, ни детей, ни престарелых родителей, и даже домашних животных не было.
— Или ты не знаешь, что маньяком этим занимаются в городском отделе по борьбе с убийствами? — по-прежнему ласково продолжил Кругликов. — Так вот, я тебе скажу: там есть такая майор Ленская. Это, доложу тебе, чума, а не баба! Она у них там как-то по-научному это дело расследует, сведения собирает, а потом их анализирует. И все ей эти сведения обязаны сообщать.
Капитан Васильков с трудом вспомнил, что был, кажется, такой приказ — оказывать полное содействие и все такое, да только если все приказы выполнять, то когда же работать?
— Так что у них там этих задушенных жертв накопилось штук семь или восемь! — безжалостно заявил Кругликов. — Наша бабуся восьмая будет. Или девятая, я не бухгалтер. А ты говоришь — дело закрыть. Не выйдет, Василек, и не пытайся!
Капитан схватил его чашку и залпом вылакал оставшийся чай. В голове малость прояснилось, во всяком случае, в ней появилась здравая мысль, что сейчас как можно скорее следует доложить ситуацию начальству, и пускай оно, начальство, само решает, как быть. Главное — успеть бумаги привести в порядок, пока до них эта чума не добралась!
Васильков схватил заключение и пулей вылетел из серого здания морга.
Однако надежды его не оправдались. Явившись в родное отделение, капитан Васильков застал в своем кабинете бледную сутулую женщину в очках, со светлыми волосами, скрепленными черной аптечной резинкой в жидкий хвостик. Женщина сидела возле его стола и листала толстый растрепанный блокнот, весь испещренный неразборчивыми записями. Практикант Витенька молча пялился на нее из угла большими испуганными глазами.
— Здравствуйте, — простуженным хриплым голосом сказала женщина. — Полагаю, вы — капитан Васильков?
— Вы, гражданка, по какому вопросу? — с ходу бухнул капитан. — Если у вас заявление насчет кражи в общественном транспорте, так это в соседнюю комнату!
— Я не по поводу кражи, — женщина откашлялась и плотнее закуталась в серый старушечий платок.
— А если муж побил или с соседями свара, так это вообще к участковому! — буркнул капитан. Тетка ему не нравилась, хотелось поскорее от нее избавиться и заняться наконец делом удушенной старухи. Хоть протоколы подправить…
В спешке он не обратил внимания, что Витенька старается ему что-то растолковать: ерзает на стуле, делает большие глаза и даже пытается махать руками.
— К участковому? — Женщина подняла светлые, какие-то клочковатые брови. — Боюсь, что участковый не сможет мне помочь, мое дело не совсем в его компетенции. Хотя, возможно, придется и с ним поговорить, но только после беседы с вами.
Капитан Васильков смутно почувствовал, что с этой бабой не все так просто, но какой-то бес подталкивал его к спору. Витенька так сильно махнул рукой, что едва не свалился со стула, но Васильков и тут не отреагировал как надо.
— Гражданочка, — его ласковый голос полностью противоречил грозному выражению глаз, — русским языком вам говорят, что мы заняты. Убийство у нас на шее висит, понятно? Так что ваше дельце изложите дежурному при входе, а он уж решит, как с вами быть!
Витенька не выдержал и издал звук, похожий на всхрапывание в ночи французского бульдожки. Васильков и тут не обратил на него внимания, тогда Витенька зажал себе рот и успокоился — будь что будет, он сделал все, что мог.
— Вот как раз я к вам по поводу убийства, — спокойно сказала женщина и придвинула свой стул поближе.
Капитан взглянул на нее исподлобья — ну никак не укладывалось у него в голове, что с этой бабой может произойти что-нибудь сильно криминальное. Ну, кошелек в автобусе вытащат, самое большее, сумку в подворотне вырвут, а что еще-то… Одна в темноте она явно не ходит, двери кому ни попадя не открывает, дорогу пересекает в положенном месте, компании подростков замечаний не делает, а если насчет изнасилования, так кому она нужна-то?