Попутно она позабыла и о встрече со Старыгиным и теперь на ходу вспоминала о найденном в клавесине клочке бумаги со старинной нотной записью.
Надо же, она-то думала, что ее новый знакомый тоже выбросил все из головы, а он, оказывается, куда-то ходил, что-то искал и теперь жаждет поделиться с ней своими находками. Вот интересно, им что там, в Эрмитаже, совершенно нечего делать? Времени навалом?
Однако она тут же вспомнила, при каких обстоятельствах произошло их знакомство с реставратором — ему вручали престижную премию, стало быть, он — человек востребованный.
— Простите меня, Дмитрий… Алексеевич…
— Можно просто Дмитрий! — Старыгин вставил это так поспешно, что в голове у Лизы шевельнулось подозрение, не подбивает ли он к ней клинья, для того и с бумажками носится. А что, она девушка привлекательная, может составить счастье одинокого интеллигентного мужчины средних лет… То есть это он так думает, а Лиза вовсе так не считает и сейчас попробует вежливо отказаться от встречи.
— Дело в том, что я в ближайшие дни очень занята и боюсь, что не смогу с вами увидеться.
Любой уважающий себя мужчина тут же понял бы, что девушка не горит желанием его видеть — ни сейчас, ни через час, ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц, ни через год. А кто не поймет — тот толстокожий бегемот, и Лиза не собирается иметь с ним дела.
Однако Дмитрий Алексеевич, вместо того чтобы вежливо закончить разговор, повел себя иначе.
— Лиза, что вы говорите! — закричал он. — Я понимаю вашу загруженность работой, но без вас я как без рук! Только вы можете перевести эту тарабарщину на нормальный язык! Ну, кого я еще буду искать, время-то дорого!
У Лизы просто язык не повернулся посоветовать ему выбросить все эти старые бумажки и заниматься своими собственными делами. В конце концов, ведь это она втянула его в историю с клавесином! Нужно было не признаваться ни в чем там, возле магазина, просто поблагодарить за найденную перчатку и уйти.
— Но я действительно очень занята и не могу рассиживать по ресторанам! — в сердцах сказала она.
— А кто вас приглашал в ресторан? — искренне удивился Старыгин. — У меня у самого работы выше головы, что это я в будний день по ресторанам расхаживать стану?
Лиза наконец поняла, что ему в самом деле интересно расшифровать надпись на листочке и что она ему нужна только для этого.
— Хорошо, тогда давайте встретимся на Московском вокзале, — сухо сказала она.
— Где? — неподдельно удивился Старыгин, поскольку Московский вокзал — отнюдь не место для прогулок приличной молодой женщины.
— Да мне коллегу из Москвы надо встретить, с вечернего поезда…
— Тогда приходите ко мне, от меня недалеко, я вас потом подвезу!
— Ну, хорошо, только никаких чаев с пирожными, я не ем сладкого! — сказала Лиза.
«Интересно, с каких это пор?» — подумал Старыгин, вспомнив, как она в кафе уписывала пирожные за обе щеки.
«Ну и теснотища! — думала Лиза, осматриваясь в прихожей старыгинской квартиры. — Как тут можно жить?»
Сама она любила свет и простор, в комнате у нее не было ничего лишнего — только диван, письменный стол и фортепьяно. И ковер на полу, чтобы хоть как-то заглушить звуки. И никаких полочек, тумбочек, вазочек, фарфоровых фигурок и бронзовых статуэток — только пыль копить! И цветов тоже не нужно — они сохнут и чахнут, когда Лиза уезжает на гастроли. И уж тем более никаких домашних животных.
Лиза с заметным неудовольствием покосилась на рыжего пушистого зверюгу, который, явившись в прихожую, смотрел на нее очень неодобрительно.
— Берегите руки! — честно предупредил Старыгин, провожая ее в гостиную. — Василий может поцарапать.
Лиза тут же дала понять коту взглядом, что, если он только помыслит о членовредительстве, не сносить ему головы. Кот пренебрежительно дернул ухом и отвернулся.
— Я угощу вас кофе, сваренным по особенному рецепту, — проговорил Старыгин, входя в комнату с дымящейся медной туркой. — Меня научил ему старый шейх небольшого бедуинского племени… Василий, что ты себе позволяешь!
Рыжий котище вскочил на колени к Лизе и теперь терся об нее своим пушистым боком.
— Что вы, мы с ним подружились… — отозвалась Лиза, почесывая кота за ухом.