Она тут же перехватила злобный взгляд кота Василия и поглядела на Старыгина невинными синими глазами. Дмитрий Алексеевич споткнулся на полуслове и замер…
«Как скучно», — подумала Лиза, слегка покривив душой: на самом деле ей нравилось слушать Старыгина, да и любопытно было, о чем же там говорилось в старинной нотной записи. Сама она розысками заниматься не собиралась, но если он все возьмет на себя, отчего же не выслушать потом отчет о результатах?
— О чем я? — Старыгин потер лоб. — Ах да, там, во дворце Нарышкиных, я нашел секретер благодаря портрету Марии Антоновны, который сохранила Таня.
— Кто такая Таня? — На этот раз в Лизином голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.
— Таня? Это моя старая приятельница… — отвечая, Дмитрий Алексеевич упорно рассматривал листки.
Сей факт Лиза трактовала таким образом, что он не хочет смотреть ей в глаза, а любая женщина знает, что, если мужчина отводит глаза, стало быть, он что-то скрывает. Лиза не поверила в «старую приятельницу», которая очень помогла ему в розысках. Кто ж поверит, что она сделала это бескорыстно?
Кот поглядывал на Лизу с насмешкой, он даже фыркнул, весьма издевательски.
— Портрет не прошел атрибуцию, — бормотал Старыгин, — но Татьяна почти уверена, что это — Боровиковский. Надо бы поискать эскизы к портрету, вполне возможно, что там найдется кое-что, какие-то зарисовки другой мебели…
— Вы ведь займетесь этим? — Лиза подвинулась ближе и вроде бы случайно тронула Старыгина за руку. — И обязательно держите меня в курсе. А сейчас — ой, как много времени, мне же на вокзал надо!
Старыгин довез ее до Московского вокзала и предложил свою помощь — встретить, донести вещи. Но Лиза отказалась, заявив, что они с коллегой сами прекрасно справятся.
— Всего хорошего, Дмитрий… просто Дмитрий! — И Лиза побежала на перрон.
«Коллега, — с неудовольствием подумал Старыгин, — небось молодой, подающий надежды пианист. Или скрипач. Встретит, поселит его у себя, стало быть, не просто коллега, а близкий друг. А я-то что тогда хлопочу?»
Однако ему было ужасно интересно: какую же тайну хранил клавесин Марии-Антуанетты?
После посещения Зоологического музея и плодотворной беседы с симпатичным специалистом по птицам майор Ленская не слишком-то воодушевилась. В самом деле, не бегать же ей теперь по всем птичникам и живым уголкам, там, где есть совы, и не проверять алиби у всех людей, так или иначе с этими совами соприкасающихся! Да тут еще нога разболелась, так что ступить нельзя.
Старый профессор, видя ее побледневшее лицо, проникся к майору состраданием и дал ей телефон одной лаборатории. Там, у них, сказал он, современное оборудование — спектрограф, лазер, компьютерный томограф, а у нас только микроскопы да химические препараты.
И вот сегодня Ленская самолично приехала в лабораторию за ответом.
— Вам повезло, — сказала высоченная девица с длинными черными волосами, связанными в хвост.
У самой Ленской тоже был на голове жиденький хвостик. Про такой говорят — «крысиный». У девицы же грива была сродни конской, масть — вороная, хвост завязан высоко, когда-то давно такую прическу в народе называли — «Лошадь хочет какать».
— Вам повезло, — повторила девица, — про ту сову, что потеряла перышко, нам есть что сказать. Ну, во-первых, птица достаточно молодая, поймана недавно. То есть точно можно сказать, что родилась она не в неволе, а в природных условиях, в тундре.
«И что мне с того, — уныло подумала Ленская, — как она сюда-то попала? Придется опрашивать всех, у кого есть молодые полярные совы. Интересно, сколько на это уйдет времени? А самое главное, что скажет начальство?»
— И еще, — как ни в чем не бывало продолжала девица, — в тканях перышка обнаружена остаточная радиоактивность — очень небольшая, но все же есть. По нашим сведениям, такие птицы гнездятся в очень удаленном месте, к востоку от Воркуты, в предгорьях хребта Оченыр.
— Откуда же там радиоактивность? — удивилась Ленская.
— Все оттуда же, — вздохнула девица. — От захороненных в том месте радиоактивных отходов. Мы-то отметили такое явление довольно давно, на все свои запросы получали отказ — сами понимаете, раньше в таком деле соблюдалась строжайшая секретность. Очевидно, захоронили отходы тайно, нарушая все инструкции и постановления, и тогда, при Союзе, строго соблюдали эту секретность. А уж потом, после перестройки, удалось выяснить точно. Обследовали геологи это место и решили пока захоронения не трогать — как бы хуже не сделать. Подземные воды там залегают глубоко, землетрясений не бывает — может, и обойдется… Фон небольшой, а зверье приспособилось.