— Извините, — торопливо проговорил «курьер». — У вас, наверное, домофон сломался. Я набираю двадцать четыре, а попадаю к вам… впустите меня, мне срочно нужно эту бандероль доставить!
— Черт с тобой… — протянула женщина после секундного раздумья. — Заходи, а то ведь не оставишь в покое.
Замок щелкнул, и фальшивый курьер проскользнул в подъезд.
Он поднялся на лифте на четвертый этаж и подошел к двери квартиры номер шестнадцать. Той самой, в которой, по информации его таинственной заказчицы, проживала в промежутках между гастролями Лиза Раевская, знакомая покойной Амалии Антоновны.
Из-за двери квартиры доносились звучные, раскатистые фортепьянные аккорды. Судя по этим звукам, Лиза была дома и увлеченно репетировала.
Человек с совиным лицом нажал на черную кнопку.
Фортепьяно не умолкало — видимо, за его звуками пианистка не расслышала трель дверного звонка.
Тогда настойчивый посетитель нажал на кнопку звонка сильно и решительно, с частыми короткими перерывами — так, чтобы его непременно расслышали.
Наконец фортепьяно умолкло, послышались торопливо приближающиеся шаги.
— Кто здесь? — раздался за дверью молодой женский голос.
— Вам бандероль из Зальцбурга! — сообщил «курьер», уставившись в дверной «глазок» честным безобидным взглядом.
Видимо, название музыкальной столицы Европы произвело на пианистку впечатление. Замок щелкнул, и дверь открылась.
На пороге стояла высокая стройная девушка с выразительными карими глазами и очаровательными ямочками на щеках. Она была одета в розовый махровый халат и пушистые домашние шлепанцы, голова замотана полотенцем — видимо, перед тем как сесть за фортепьяно, девушка приняла ванну.
— Извините, — проговорила она смущенно. — Я играла и не сразу услышала ваш звонок.
— Вам бандероль, — повторил «курьер», протискиваясь в прихожую. — Распишитесь, пожалуйста! — И он протянул пианистке расчерченный черными линиями листок.
— Сейчас, секундочку… — девушка отвернулась, шагнула к столику, на котором лежала шариковая ручка. — Секундочку…
Больше ничего она не успела ни сказать, ни сделать.
Фальшивый курьер, мгновенно сбросив свою безопасную личину, захлопнул входную дверь, подскочил к не ожидавшей подобного оборота девушке, обхватил ее правой рукой поперек туловища, а левой вцепился в ее горло.
Несчастная жертва забилась в руках напавшего на нее человека, пытаясь вырваться на свободу, но он, не ослабляя железной хватки, поволок ее прочь из прихожей. По пути ему попалась приоткрытая дверь ванной. Полотенце свалилось с ее влажных волос.
Мужчина втащил туда бешено сопротивляющуюся, мучительно хрипевшую пианистку, безуспешно пытавшуюся вдохнуть. Она уже начинала задыхаться.
Фальшивый курьер захлопнул дверь и прошипел:
— Если не будешь кричать — отпущу!
Девушка из последних сил мотнула головой, давая понять, что обещает вести себя тихо.
Филин отпустил ее горло. Девушка закашлялась и хрипло задышала. Ее лоб покрывали мелкие бисеринки пота.
Немного придя в себя, она проговорила:
— Кто… кто вы? Вы грабитель? Но здесь нет ничего ценного… или… или вы маньяк?!
— Не болтай глупости! — перебил ее Филин. — Я только хочу задать тебе несколько вопросов.
— Каких вопросов?! — В слабом голосе девушки ужас перемешался с крайним изумлением.
— Где то, что ты вытащила из клавесина? — спросил Филин, уставившись на нее своими круглыми немигающими глазами — глазами беспощадного ночного хищника.
— Клавесина? Какого клавесина? — На этот раз ее удивление явно перевесило страх.
— Вот только не надо этого! — раздраженно прошипел Филин, встряхнув девушку, как тряпичную куклу. — Ты отлично знаешь, о каком клавесине я говорю!
— Не… не знаю!.. — простонала пианистка. — Я правда не понимаю, о чем вы говорите! Вы меня пере… перепутали!
— Ну уж нет! — процедил Филин, склонившись над ней и буквально просверливая взглядом насквозь. — Ничего я не перепутал! Адрес тот самый, и фортепьяно… я слышал из-за двери, как ты играла! Так что не надо держать меня за идиота!
— Но я не… — начала девушка, но Филин резко оборвал ее:
— Хватит болтать чушь! Я сюда пришел не затем, чтобы слушать твою трепотню! Выкладывай все, что знаешь! Ты сама нашла тайник в клавесине или старуха показала его тебе?
— Я правда не понимаю… — попыталась возразить девушка. — Не понимаю, о чем…
Филин побледнел, его узкие губы слились в тонкую ниточку, нос еще больше заострился, превратившись в настоящий совиный клюв, круглые глаза излучали холодную ненависть.