После Мироны вошел Ронд, встал возле алтаря по левую руку от служителя. Через минут пять медленно, чтобы дать увидеть себя всем присутствующим, во всем великолепии, в белом одеянии, символизирующем его чистоту помыслов, в сопровождении своей свиты в церковь вошел Эрвард. Он осмотрел всех свысока, давая понять, что скоро все приклонят перед ним колени. Он подошел к алтарю и остановился напротив служителя. Служитель Армон, сухощавый и совершенно седой мужчина, склонил голову в приветственном поклоне.
- Я приветствую тебя, Эрвард Поремо. Зачем ты пришел в эту церковь? – задал традиционный вопрос служитель.
- Я пришел, чтобы принять власть императоров, - гордо ответил мужчина, глядя уничижительно на Армона. – У нашего императора Ронда нет наследников. Наш род всегда был первым, только род Моранов забрал нашу власть. Я пришел доказать, что именно я достоин взять ее.
- Безликий услышал тебя, Эрвард Поремо, - спокойно ответил служитель. – Пусть Безликий рассудит нас. Ронд Моран, прошу, возложи венец императоров на голову Эрварда Поремо, чтобы все увидели правду его слов и узрели волю Безликого.
Ронд стоял с совершенно спокойным лицом, словно все это действо не касалось его. После слов служителя он открыл ларец и уже хотел взять венец, как служитель тихо произнес так, чтобы его больше никто не слышал:
- Думаю, что сначала надо проверить претендента перстнем крови.
Ронд согласно кивнул головой, потом обратился ко всем собравшимся:
- Прошу время. Мне надо отойти для важного дела, - произнес он громко.
По церкви поползли шепотки и голоса непонимания, что происходит. Сам Эрвард грозно взглянул на Ронда и служителя.
- Я требую, чтобы вы немедленно возложили мне на голову венец. Я слишком долго ждал, чтобы давать кому-то еще время. Я требую!
Его громкий голос звучал под сводами зала, отражаясь от стен, оглушая присутствующих. Ронд нахмурился, но служитель спокойно произнес.
- Если ты так желаешь, то кто мы такие, чтобы спорить с судьбой? Сейчас император Ронд Моран возложит венец. Но дальше все будет зависеть от чистоты твоей крови, чистоты помыслов и воли Безликого, - а потом чуть тихо добавил: - Так хоть бы смог остаться живым.
От слов служителя Эрвард дернулся, как от удара, но поджал губы в презрительной гримасе.
- Моя кровь чиста, как и помыслы. Именно наш род имеет право на трон.
Служитель дал знак императору и тот снова достал из ларца венец, повернулся к Эрварду.
- Перед священным алтарем Безликого, перед всеми вами я, император Ронд Моран, без злого умысла, добровольно возлагаю этот венец на голову Эрварда Поремо. Я готов принять волю Безликого и безропотно уступить трон новому императору.
Он медленно опустил венец на голову торжествующего мужчины, который своим взглядом был готов уничтожить Ронда. Мгновение ничего не происходило, из горла Эрварда успел вырваться хриплый смех торжества, но потом венец вспыхнул кроваво-красным светом, и мужчина упал на пол. Венец упал с его головы и откатился к ногам Ронда. Он поднял его и положил в ларец. К Эрварду бросились его советники. Но мужчина был мертв.
- Безликий наказал недостойного, - прозвучал в наступившей тишине голос служителя Армона.
Тело Эрварда подняли понесли из церкви, за процессией потянулись остальные. Мирона тоже вышла с торжествующим лицом. Безликий сам разобрался с выскочкой и ей не пришлось убивать его при всех.
Когда в церкви никого не осталось, Ронд оперся руками об алтарь, опустил плечи. Служитель молча смотрел на императора, но потом тихо произнес:
- Не следует тебе переживать из-за смерти своих врагов. Это не ты убил его, а воля Безликого.
- Он мог бы остаться жив, если я проверил бы его амулетом крови.
- Нет, мой господин. Он шел вопреки всему, рвался к власти, был готов к твоей смерти и желал ее. Безликий убил бы его независимо от наличия в нем древней крови, ты об этом знаешь. Безликий никогда не допустит на трон недостойного. Помни это. Но если не хочешь, чтобы кто-то еще погиб у алтаря, просто проверяй каждого амулетом крови и не допускай недостойных. Только если они будут силой требовать возложить венец, тогда и подчинимся воле Безликого. А пока, мой мальчик, успокойся, у тебя и так слишком много забот.