Алира еще раз недовольно осмотрела этого Шеона, который скромно стоял за спиной императора, опустив взгляд в пол. На его щеках играл яркий румянец, а зубы крепко сжаты, на лице играли желваки. Алира так и не поняла, из-за чего он с трудом сдерживает себя.
Шеон с трудом сдерживал себя в руках, когда увидел, что на троне императора Ронда сидит какой-то наглец, а рядом с ним, широко улыбаясь, стоит Амарна и откровенно флиртует с этим блондином. Эта картина твердым камнем ударила его в грудь. Амарна никогда не была с ним так любезна, как с этим юнцом. Ее глаза горели каким-то жадным блеском, она облизывала свои алые губки и старалась наклониться к этому молодому хлыщу так, чтобы он видел ее молодую грудь в вырезе белоснежного платья. И тот отвечал ей таким же интересом, словно невзначай касаясь ее руки своей рукой, что было недопустимо по этикету.
Когда из разговора между Рондом и Алирой Шеон понял, что это будущий император, который приехал получить благословение венцом, ему стало трудно дышать. Хоть тетушка говорила Шеону, что венец признает императором его, но он не верил в это, ведь он незаконный, рожден вне брака и скрывающий свою личность. И вот перед ним сидел тот, кто приехал заявить свои права на трон, занять место Ронда, законнорождённый сын Клода. И весь вид этого Бонера говорил о том, что он уверен в том, что скоро его назовут императором.
Шеон никогда не стремился занять императорский трон. Он уже понял, что значит быть императором и не желал погружаться во все эти проблемы. Ему просто хотелось, чтобы отец узнал о нем, и они стали близки, чтобы Ронд узнал о его матушке, которая продолжала любить его все это время. Ему было обидно за Ронда, которому придется отдать власть этому надменному блондину, в глазах которых он увидел только похоть к Амарне и пренебрежение ко всем остальным. Юнец даже не поднялся с трона, когда к нему подошел император.
Ронд не стал задерживаться, просто сообщил Алире, что у него еще много дел, и ушел из зала, уводя за собой Шеона.
Когда они оказались в рабочем кабинете, император устало опустился в свое кресло. Поездка была долгой и трудной. Снова им пришлось решать слишком много вопросов, помогать людям, наказывать виновных. И приезд жены брата совершенно не добавлял хорошего настроения.
- Как тебе показался этот Бонер? – вдруг спросил Ронд у Шеона, который занял свое рабочее место за столом недалеко от стола императора.
- Мне трудно говорить, я видел его впервые, - уклонился от ответа молодой человек, хотя так и хотелось вернуться в зал и просто ударить его по лицу за надменность, пренебрежительность. А еще у него в сердце поселилась неприятная боль. Его Амарна была слишком любезна с этим напыщенным индюком. Никогда она не была столько откровенна в своих чувствах с Шеоном.
- Хм, а мне не понравился. Слишком он наглый, - с усмешкой проговорил Ронд, поняв, что творится в душе своего помощника. – И слишком явно эта девица Амарна старается понравиться ему.
Шеон заскрипел зубами. Император ничего не стал говорить, просто вернулся к бумагам, которые требовали скорейшего рассмотрения.
- Давай работать. У нас слишком много накопилось дел, хотя Верон и разбирал почти все эти завалы без нас.
***
На следующий день Шеон нашел Амарну, которая в кругу своих подруг прогуливалась неподалеку от крыла, где поселилась Алира с сыном и своими людьми.
- Добрый день, любимая, - Шеон склонился перед девушкой, протянув к ней свою руку, чтобы поцеловать ее ручку, но она посмотрела на него через плечо таким надменным взглядом, что сердце юноши замерло. – Ты не рада меня видеть?
- Знаешь, Шеон, - проговорила девушка, поворачиваясь к нему и внимательно разглядывая его, - думаю, что я поторопилась, когда давала тебе надежду считать, что соглашусь стать твоей женой.
- Что-то случилось? – его голос прозвучал глухо, сжатые в кулаки руки Шеон спрятал за спину.
- Случилось, - надменно ответила девица. – Вчера Бонер пригласил меня на свидание, сказал, что был поражен моей красотой, когда увидел меня. И я не хотела бы, чтобы он узнал о том, что ты ухаживал за мной.
- Если я не скажу ему об этом, так расскажут другие, - теперь его голос был холоден, как льды Северного моря.
- Не скажут! Мой отец всем заткнет рот. И знаешь что? Иди-ка ты отсюда, пока Бонер не увидел меня рядом с тобой.