- Уйди, Мирона, - тяжело и устало выдохнул Ронд. – Ты сама виновата, что сейчас Бонер займет трон. Ты могла бы родить нашего сына и тогда мы с тобой вместе наблюдали, как венец засияет, признавая его достойным трона. Но ты убила его, убила наше будущее, нашу любовь. Так что ты еще хочешь? Убирайся. Я больше не хочу тебя видеть. Возможно, это и есть выход из того дерьма, что ты так упорно творила, ничего не желая видеть вокруг себя и не понимая, что есть тот, кто любит тебя и готов быть рядом, даже если ты не любишь его.
- Ты любил меня? – каким-то дребезжащим голосом проговорила Мирона.
- Любил. Любил до того дня, как ты убила нашего сына. Ты была для меня единственной, кого я желал назвать своей женщиной, прожить всю жизнь вместе с тобой, деля радости и печали, воспитывать наших детей, баловать тебя. Но ты каждый день методично убивала нашу любовь. Я много раз признавался тебе в своей любви, но ты никогда не слышала меня. Не хотела слышать.
Он поднялся из-за своего стола, отошел к окну, повернулся спиной к Мироне.
- Прошу, уходи. Я больше не хочу видеть тебя. Если венец признает Бонера императором, я отдам ему трон и уеду, разведусь с тобой. Ведь тогда наш брак не будет нужен твоему отцу. И ты будешь свободна, сможешь вернуться к своему любовнику, из-за которого ты убила нашу семью.
- Но мне некуда возвращаться. Он… я больше не люблю его. А отец не простит меня за то, что…А матушка давно отвернулась от меня.
Она плакала, глотая горькие слезы и понимала, что натворила своими руками, потеряла свое будущее, где была бы счастлива с человеком, который любит ее. Она могла бы сейчас стоять рядом с Рондом, он бы обнимал ее своими сильными руками, целовал бы жаркими губами, а рядом с ним стоял бы их взрослый сын, на челе которого сиял бы императорский венец.
- Уходи, - снова тихо проговорил Ронд. – Нам больше не о чем говорить.
Она развернулась и вышла. Медленно дошла до своих покоев и села в кресло у камина, вглядываясь в пляшущий огонь. Все потеряно. Сил бороться за свое счастье у нее не осталось.
Мирона уже была готова принять волю Безликого, но вечером со своей свитой прибыл ее отец. Увидев состояние дочери и услышав, что она хочет дать Ронду свободу, заорал на нее, залепил пощечину:
- Ты, неблагодарная тварь! Как ты смеешь так поступать со мной! Ты готова уничтожить дело всей моей жизни? Ты такая же никчемная, как твоя мать. Ненавижу вас обеих. Она не смогла родить мне наследника, которого я так ждал. А ты вообще убила ребенка, не дав ему родиться. Я всю жизнь стремился к власти, мечтал, как мой внук, которого ты мне родишь, получит власть в Тортании, как я объединю наши государства и буду править ими. А ты сейчас говоришь мне, что все это было зря? Что я зря договаривался с Артоном о твоем браке с Рондом? У него было много невест на примете для своего сына, но мне удалось убедить его, что ты лучшая. Вместо того, чтобы стать настоящей женой Ронду, ты продолжала любить своего ничтожного червяка? Я столько лет держал Ронда в кулаке, чтобы он продолжал жить с тобой, не думая о разводе, а ты хочешь сейчас все испортить?
***
Стенн никогда не любил свою жену – принцессу Олиру. Она была такой невзрачной, тусклой, вялой, совершенно не похожа на тех женщин, которые нравились Стенну. Но она ему была нужна, чтобы получить трон, поэтому, наступая на горло собственным чувствам, стал ухаживать за ней, добиваться ее любви. И Стенн получил ее, стал мужем принцессы, а потом устранил старого короля, подстроив несчастный случай на охоте, когда случайная стрела проткнула ему грудь. Стенн быстро объявил себя новым королем, взял всю власть в свои руки. Осталось совсем немного, дождаться, когда Олира родит ему сына, наследника, которого он воспитает достойным трона. Но первой жена родила ему Мирону. Потом дважды у нее были выкидыши. Лекари утверждали, что это снова были девочки. После третьего выкидыша, где тоже была девочка, лекари сообщили Стенну, что жена больше не сможет ему рожать. Он повелся на ее слезы и не отправил в монастырь Одиноких жен, оставив во дворце и поручив воспитание дочери.
Он стал брать других женщин в свою постель, но и они тоже рожали ему дочерей. Когда родившие ему женщины стали требовать каких-то привилегий, он просто безжалостно уничтожал их всех вместе с детьми и родственниками. И за что было жалеть? Что никто из них не смог родить мальчика? Они все предали его, а предательства он не прощает. Сына у него так и не появилось.