- Ты не можешь пройти испытание венцом, - спокойно проговорил Армон, - в тебе нет крови императоров.
- Что? – закричал Клод, бросаясь к Ронду. – Что это значит?
- Это значит, - также спокойно ответил Ронд, отпуская руку Бонера и показывая прозрачный камень в перстне, - что Бонер не твой сын.
- Этого не может быть. Этот камень обманывает!
- Дай мне свою руку, - просто ответил Ронд, протягивая руку Клоду.
Когда Клод вложил свою руку в ладонь Ронда, камень сразу же изменил свой цвет на темно-красный. Потом Ронд снял перстень со своего пальца, надел на руку Клода и просто вложил в ладонь брата руку Бонера. Алмаз не изменил своего цвета. Клод молча снял перстень и вернул Ронду.
- Ты все увидел своими глазами. Бонер не твой сын. Думаю, что если ты решишь и согласишься, чтобы Арман возложил на его голову венец, то он просто убьет Бонера.
Клод повернулся к Алире, которая стояла бледная, как молоко. Поднялся шум, и никто не заметил, как Стенн покинул церковь.
- Ты желаешь продолжить возложение венца? – спросил Ронд у своего кровного брата.
- Да, я желаю убедиться, что он не имеет права наследовать трон, - он смотрел тяжелым взглядом на Алиру, уголок его губы дернулся в какой-то хищной улыбке.
- Хорошо, - ответил Ронд. – Арманд, прошу подай ларец.
- Нет, - закричала Алира и бросилась между сыном и алтарем. – Я не дам убить его! Он мой сын, мой единственный сын.
- Тогда почему ты настаивала на возложении венца? – спросил Ронд, разве ты не знала об амулете крови? Разве не знала, что венец убьет любого, в ком нет крови императоров?
- Я не знала! Я ничего не знала, я верила, что мой сын достоин стать императором. Ведь… ведь я жена Клода, сына императора.
- Но Бонер, как оказалось, не мой сын, - лицо Клода искривилось в презрительной гримасе.
Начался шум, никто не спешил уходить из церкви, ожидая, чем все закончится.
Ронд дал знак Арману уносить ларец, потом повернулся и пошел на выход из церкви. Его догнала Мирона.
- Ронд, скажи, что будет дальше?
Он через плечо посмотрел на жену.
- Мне придется остаться императором. К радости твоего отца.
- Скажи, Ронд, ты по-прежнему ненавидишь меня?
- Нет, я больше не ненавижу тебя. Просто мне все равно, что будет с тобой.
Он прибавил шаг и направился дальше по коридору, а Мирона, закрыв рот ладонью, чтобы не закричать от рвущей ее на части обиды, побежала в парадный зал, чтобы найти Отриса и остановить его. Теперь убийство Бонера и его матери было бессмысленным.
Столы были готовы к пиру, но на них пока стояли только приборы, кубки и кувшины с вином, еды еще не было. Отриса в зале не оказалось, только за столом, где планировалось размещение Бонера и его родителей, Мирона увидела отца. Перед ним стоял на половину опустошенный большой кубок из золота, из которого должен был пить Бонер.
- Ну что, дочь, ты довольна? Ронд остался императором. Пока тебе не о чем беспокоиться.
Он усмехнулся, взял кубок и двумя большими глотками допил вино.
- Отец, ты пил из этого кувшина?
В глазах Мироны плескался ужас. Именно в кувшины с вином, стоящие на столе перед Бонером Отрис должен был добавить медленный яд из настоя Сон-травы. Никто не должен был связать Мирону и смерти членов семьи Клода, которых бы нашли утром бездыханными. И ни один лекарь не нашел бы в них следов яда, всем было бы объявлено о воле Безликого, который наказал виновных, посмевших обмануть его.
- Пил, - ответил отец, снова наполняя бокал и быстро выпивая очередной кубок вина.
Мирона осела на стул, стоящий возле стола. Что делать? Она своими руками убила родного отца, не успев перехватить Отриса, чтобы отменить свой приказ. Противоядия от этого яда нет. Сказать отцу, что ему осталось жить до ночи, а утром он не проснется? Это было невозможно. Тогда он убьет ее. Страх растекся лавой по ее венам, сердце сжалось в болезненный комок. Нет, ни за что она не скажет отцу, что он выпил вместе с вином яд.