- Я не хочу, - упрямилась Мирона. – Я не могу ложиться с ним в одну постель, мне противно.
- Ты должна. Пора становиться взрослой и исправлять свои ошибки ради своего будущего. И будущего нашего королевства.
После этого Мирона перестала пить свои настои и скоро лекари сообщили ей о наступившей беременности. Она страшилась этого, с ужасом наблюдала, как все больше становится ее живот, как ей трудно ходить, как тошнит по утрам и кружится голова. Но Ронд смотрел на нее влюбленными глазами и готов был на все, ограждая от любых забот и неприятностей, носил на руках, старался всегда быть рядом с ней. Она смотрела на своего мужа и все больше ненавидела его – за его любовь, за внимание, за ребенка, которого ей придется так долго носить, а потом рожать в муках и боли. С каждым днем ненависть к Ронду и будущему ребенку становилась все сильнее.
Ее ребенку, который рос в утробе, было уже шесть месяцев, когда Мирона отправилась с миссией в лазарет при Главном Храме столицы, чтобы одарить своей милостью лекарей и болящих, и стала свидетелем родов у какой-то молодой девушки. Она слышала, как роженица кричала так, что становилось больно даже ей, видела, как суетились лекари, что-то говоря о трудных родах и возможной смерти роженицы. Она поспешила уйти из лазарета и пока ехала домой твердо решила, что не потерпит такие муки. Надо срочно избавиться от ребенка, который сможет убить ее при родах. Пить какие-то отвары она боялась, так как нередко от них умирали сами девушки. Несколько дней она металась по своим покоям, думая, как избавиться от ненавистного ей плода, пока случайно не подслушала, как между собой разговаривали две служанки, которые убирались в ее покоях, не замечая ее.
- Ты представляешь, Анта совершенно сошла с ума, отправилась верхом в город, когда была с таким огромным пузом, - говорила одна из них.
- И что? – с нетерпеливым любопытством спросила другая.
- Как что? Она не успела доехать до города, как у нее потекла кровь. А потом лекари сказали, что она потеряла ребенка. Ее муж чуть не убил ее.
- Вот же глупая Анта, …
Служанка что-то еще говорила своей собеседнице, но Мирона уже отошла в сторону. В голове лихорадочно зрел план. На следующий день она сказала Ронду, что желает прогуляться в малый дворец, который находился за городом в живописном месте на берегу реки. Муж обрадовался, улыбнулся и сказал, что поедет с ней и прикажет подготовить удобную карету. Но Мирона заявила, что хочет поехать верхом. Муж стал убеждать ее не делать этого, но она никого не слушала. Старый лекарь Вестон, который последнее время не отходил от нее ни на шаг, тоже пытался уговорить ее не поступать так легкомысленно. Но она закатила всем истерику. Только тогда ей запрягли самую спокойную кобылку. Когда они выехали за город, она пришпорила ее, пуская лошадь в галоп.
- Любимая, постой, нельзя так, прошу, остановись, - кричал ей вслед Ронд, но она неслась вперед, не слушая никого.
Желание избавиться от ненавистного ребенка от нелюбимого мужа брало верх, туманило разум. В этот момент она ненавидела всех – мужа, отца, мать, Бастера, который так и не приехал за ней, этого ребенка, который свяжет ее с мужем навсегда. Она даже не представляла, что будет делать, если ей не удастся затея избавиться таким образом от плода. Внезапно ее пронзила острая боль, от чего ее согнуло пополам, с лица схлынули краски, по вискам потек холодный пот. Она с трудом помнит, как Ронд приказал поворачивать назад, пересадил ее на своего коня и вез ее во дворец, нежно прижимая к своей груди. Она пришла в себя в своей комнате. Рядом находилась верная Ойла, которая тут же побежала за лекарем. Почти сразу же ее комната наполнилась лекарями, пришел Ронд, который присел рядом с ней на кровать, взял ее холодную руку, поднес к своим губам, глядя на нее встревоженным взглядом.
- Уйди от меня, - Мирона выдернула свою руку из его теплых ладоней. – Я не хочу тебя видеть. Я ненавижу тебя и рада, что избавилась от этого ребенка.
Она успела заметить, как исказилось его лицо, словно она ударила его со всего размаху. Такая боль читалась в его глазах.
- Уходи, я ненавижу тебя, - снова потребовала она, не желая слушать все то, что он будет ей говорить.