Поэтому, отделавшись формальными приветствиями со встречающими, Кайлин поспешила в склеп, не желая проводить ни единого лишнего часа в поместье, что когда-то ей было намного милее родного дома. Всё, что здесь помнилось светлым и радостным, теперь окрасилось в траурные тона скорби.
Путь до склепа пролегал через прекрасный зимний сад, расположенный у подножия замка. Он был наполнен разнообразными экзотическими растениями и цветами, которые продолжали расти зимой под специальными невидимыми магическими куполами. Пушистый снег придавал саду особый шарм, блестяще украшая кроны деревьев и кустарников. Ледяные скульптуры, выложенные по всему саду умельцами, сияли словно бриллиантовые. И даже каменный склеп был не нарушением, а частью этой застывшей красоты, мертвенного зимнего сна.
Не без усилий отворив огромную кованную дверь, Кая зашла внутрь, в просторное подземелье, освещенное тусклым светом факелов - артефактов, основанных на магии огня, что зажигались при появлении посетителей. Стены склепа были выложены из массивных блоков камня, по обе стороны прохода были размещены усыпальные ниши, с магическими узорами и изображениями герцогского герба. Мраморные скульптуры богов и наиболее выдающихся предков из герцогского рода стояли в тенистых углах, будто молчаливые стражи в обители тишины. Таинственные тени, брошенные светом факелов, создавали эффект вечернего сумрака, и ветер, проникавший сквозь щели, шевелил их, как вкрадчиво наползающие щупальца. Скорбь пропитывала это место насквозь, завладев и душой девочки, сжав тисками, от нестерпимой хватки которых по её щекам побежали слёзы ещё до того, как добралась до могилы тёти.
Она опустилась на колени перед каменным надгробием. Зажгла лампадку, пользуясь огнивом - использовать ненавистную магию огня рядом с могилой Розалин казалось кощунством. Небольшим кусочком ткани вытерла пыль с именной таблички. И застыла - маленькая, бледная, неподвижная - будто превратившись в одну из статуй этого склепа. Слёзы лились беззвучно, разбиваясь о камень, потому что даже самый надрывный крик был не способен вместить в себя боль потери.
Через какое-то время Кая заговорила, коснувшись надгробия ладошкой:
- Прости, что я так долго не приходила к тебе. Меня и раньше-то редко отпускали в герцогство, а теперь и подавно... не дают тебя навещать. Это же нужно мне сопровождение выделять, кортеж организовывать... - девочка скривила губы в ядовитой, полной горечи усмешке. - А я готова была бы хоть в тележке приезжать, ведь мой дом там, где ты. Значит - здесь... или уже нигде вовсе.
Помолчав, она вытерла со щёк слёзы, но те подступили вновь.
- Помнишь, ты любила водить нас с Лео в театр? Говорят, актёры, которым ты помогла добиться успеха, иногда приезжают сюда, чтобы принести тебе твои любимые цветы, тюльпаны. А я тщательно ухаживаю за маленькой оранжереей, которую мы вместе сделали во дворце. Мне кажется, даже цветочки скучают по тебе, у меня они растут не так пышно. Всё без тебя не то и не так. Но имею ли я право приходить сюда? Лео меня ненавидит, теперь я для него тоже чудовище. Безумно по нему скучаю, но знаю, что он никогда меня не простит. Я сама себя не прощу. Это я должна была умереть. Почему... я жива, если тебя нет? Я пошла бы за тобой куда угодно. Была ли бы ты рада меня видеть, если бы знала, что случилось из-за меня? Ма... мама...
Последнее слово невольно сорвалось с губ. Она никогда вслух не называла так тётю Розалин, но в глубине души давно знала, что именно её считает матерью, а не королеву Элизабет, которая порой забывала о существовании старшей принцессы. И вот уже три года Кая ощущала себя круглой сиротой.
Закрыв лицо руками, девочка вновь содрогалась в рыданиях. Ей хотелось закричать, но горе схватило за горло, душило, заставляя захлёбываться болью в замкнутом круге, не давая ей выхода. И вдруг... чьи-то ладони опустились ей на плечи.
Вздрогнув, принцесса резко развернулась от неожиданности, и изумлённо приоткрыла рот, увидев Леонарда. Который должен был сейчас быть в Академии, но находился здесь, совсем рядом, подобравшись бесшумно, как призрак.