Что бы ни случилось, Ильтера была намерена провести положенное время ночных бдений в королевской усыпальнице у гроба Майрита ан’Койра. И даже сотня законных принцев (или королей!), относящихся к ней безо всякой приязни, не сможет отменить ее права присутствовать там. Последняя дань умершему — древняя традиция, которую не имеет права попрать никто и ни при каких обстоятельствах. А для нее это будет еще и шанс попрощаться навсегда — ведь вряд ли она когда‑нибудь сможет зайти в королевскую усыпальницу. Как бы ни распорядился боевым и бывшим придворным магом новый король, он точно не допустит ее в столицу. Значит, эта ночь и бдения над гробом почившего правителя — последняя возможность мысленно досказать Майриту все, что еще не сказано, в его личном присутствии. Других у Ильтеры Морн уже не будет.
— Леди Морн, вы должны поесть, — Сора Талит с беспокойством смотрела на чародейку. — У вас несколько дней не было во рту ни крошки.
— Не могу, — Тера махнула рукой; одна мысль о еде вызывала у нее отвращение и тошноту. — Лучше потом, завтра, после прощания.
Распорядительница дворца укоризненно покачала головой, и Ильтера поспешила скрыться от нее в собственной спальне. Она вышла оттуда лишь через час, когда в дверь постучал пришедший за ней Коттар Лонк.
Шагая рядом с капитаном дворцовой гвардии по улицам Эрнодара, Тера мысленно отметила, что он выглядит еще хуже нее. Коттар осунулся и закрылся, он не разговаривал и даже по сторонам смотрел как‑то затравленно. Неужели новый король обвинил его в плохой защите своего отца? Сквозь пелену неутихающей боли от потери всколыхнулся острый всполох возмущения. Еще не коронованный государь уже, похоже, успел установить собственные порядки в столице. Да если бы Майрит был жив!.. Тера снова мысленно себя одернула. Хватит повторять это «если бы», так недолго и с ума сойти! Майрит умер. Его больше нет…
У дома Даллары Игрен топталось столько придворных, что у Ильтеры зарябило в глазах. Они все носили траур, но при этом умудрялись украсить себя таким количеством золота и драгоценных камней, что даже в черном выглядели разукрашенными павлинами. Военный эскорт совершенно потерялся на фоне этих разряженных «плакальщиков», которые вполголоса обменивались новостями, создавая над улицей ровный гул. Тера плотно сжала губы. Что здесь делают все эти люди? Свидетельствуют свое почтение покойному или же пытаются произвести впечатление на его наследника? Многие из них старательно заигрывали с Ильтерой раньше, когда по Эрнодару разнесся слух о том, что она якобы стала любовницей Майрита. Ее прочили чуть ли не следующей королевой, поэтому неожиданно для себя придворная чародейка оказалась в эпицентре дворцовых интриг. Впрочем, она довольно резко отшивала непрошеных благожелателей, чем достаточно быстро настроила против себя двор, и без того отравленный ядовитыми наветами Даллары Игрен.
В рядах эрнодарской знати то тут, то там мелькали красные, желтые, зеленые и синие одеяния. Жрицы трех богинь и жрецы Отца — Неба тоже успели прибыть до начала шествия. Впрочем, они своего никогда не упускали. Считалось, что жречество должно быть выше придворных интриг, но Ильтера, пожалуй, не могла припомнить ни одной дворцовой заварушки, к которой бы каким‑либо образом не относились представители жречества. Агрессивных элерриан и нервных кверионцев немного сдерживали их жрицы — истинными служительницами двух лун могли считаться только женщины, а мужчины были просто «поклонниками» этих богинь. Манниарийцы были поспокойнее — в их рядах женщины — жрицы спокойно соседствовали с мужчинами — жрецами.
Зато Отец — Небо традиционно допускал в ряды своих верных служителей только мужчин. В прошлом порой жрецы даже сражались наравне с боевыми отрядами, хотя сейчас это вспоминалось скорее как легенда. Суровый отец трех богинь, как считалось, покровительствовал войнам. Пресловутая «милость небес» была скорее оборотом речи, нежели реальностью. Эрнодарцы твердо знали, что рассчитывать на милость Отца не следует — необходимо заслужить его благосклонность, а потом с полным правом требовать свою награду. Кстати, в рядах «синих жрецов» было немало магов — ведь во многих государствах, где чародеи были не в чести, они могли укрыться лишь под покровительством Храма Отца — Неба. Правда, храмовникам в любом случае запрещалось применять магию в бою — высшее жречество считало, что это искусство должно быть посвящено исключительно их покровителю.