Однако, когда ей исполнилось шестнадцать, неумолимые зеркала принялись в один голос твердить, что Ильтера Морн из угловатой девочки — подростка превращается в молодую девушку довольно‑таки примечательной внешности. Тогда‑то по столице и поползли первые слухи о том, что Майрит, видимо, воспитал себе любовницу (девушка не без оснований подозревала, что их источник — Даллара Игрен). Давно овдовевшего короля никто не осуждал, да и отношение к Тере от этого не изменилось. Ан’Койра смешили глупые сплетни, и он часто поддразнивал девушку, говоря, что ему‑то лестно слышать о том, что он в свои годы еще в силах покорить сердце столь юной красавицы, а ей, должно быть, неприятно сознавать, что молва подарила ей в любовники старика. Чародейка с удовольствием отшучивалась — со временем у них это стало своеобразной игрой. Тера знала, что на самом деле у Майрита много лет имеется постоянная любовница, имя которой он тщательно скрывал даже от воспитанницы. Он с удивительной настойчивостью прятал возлюбленную от людей, поэтому Ильтера всегда считала, что это или замужняя дама, или женщина, по статусу никак не подходящая правителю. Но она не имела ничего против того, чтобы послужить этаким «щитом», за которым никто не разглядел бы истинного положения вещей, и вдовый король мог быть спокоен за свою личную жизнь.
Зато теперь, после смерти Майрита, старые сплетни могут сослужить новому королю плохую службу. Разумеется, ни один из придворных даже мысли не допускает о том, что Дорнан может жениться на любовнице своего покойного отца — это было бы вопиющим нарушением приличий. И все же, к неудовольствию окружающих, это должно было случиться.
Хмуро разглядывая себя в зеркало, Ильтера ломала голову, как бы выйти из сложившегося положения с минимальными потерями. Нанять пару болтунов, которые примутся внушать народу, что они с Майритом никогда не делили постель? Подобные слухи нужно будет подкрепить очень вескими доводами, учитывая многолетнюю традицию считать, что именно девица Морн согревает ложе вдового государя. Хорошо было бы привлечь на свою сторону истинную любовницу погибшего короля, но Тера даже приблизительно не представляла себе, как ее имя и где ее искать. Кроме того, если Майрит так тщательно скрывал отношения с ней при жизни, то вряд ли его обрадовало бы нынешнее бесцеремонное вмешательство в его личные отношения с любимой женщиной.
Придворная чародейка вздохнула. Похоже, новым королю и королеве придется противостоять слухам со связанными руками. Правда, на самый крайний случай оставался верный способ, но, во — первых, Ильтера предпочитала бы им не пользоваться, а во — вторых, вряд ли люди поверят даже самым компетентным свидетельствам. Довольно и того, что она предъявит нужные доказательства Дорнану — по крайней мере, ее муж перестанет считать ее любовницей покойного отца.
— Миледи, позвольте уложить вам волосы, — в приоткрытую дверь спальни Теры заглянула Сора Талит.
Чародейка с некоторым сомнением перевела взгляд с распорядительницы, «унаследованной» ею от Майрита, на собственное отражение в зеркале. По ее мнению, распущенные и расчесанные волосы всегда были наилучшим вариантом, но дворцовая мода вечно диктовала что‑то иное. До сих пор Тера Морн как‑то обходилась без слуг и горничных, даже когда жила во дворце, хотя Майрит неоднократно говорил об их полезности. Но, если она хочет сегодня вечером быть на высоте, ей придется прийти к Далларе, выполнив все необходимые условности. Ильтера тряхнула головой, отчего длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по плечам в живописном беспорядке. Поймав в зеркале мягкий, но осуждающий взгляд Соры, девушка все же решилась.
— Входите, госпожа Талит, — позволила она домоправительнице, которая тут же воспользовалась предложением, заодно прихватив с собой какие‑то непонятные баночки и приспособления, о назначении которых придворная чародейка могла только догадываться. — Только учтите, что я должна покинуть дом не позже восхода Элерры!