— Поверь, никто не удивлен последним обстоятельством больше, чем я, — тон Даллары неожиданно стал холоднее снега. — Когда ты только вернулся, я понимала, почему ты не предпринимаешь никаких действий против этой маленькой дряни. Мы позволили ей присутствовать на ночном бдении, разрешили работать на восстановлении дворца. Но теперь ее ничто не держит в столице. В Эрнодаре пока достаточно магов, и любой из них более достоин занять место придворного, чем выскочка Морн. Тебе достаточно обратиться к Канару или Роэрану — и через несколько дней в твоем распоряжении будут лучшие чародеи Отца — Неба. Разве это не выглядит достойной заменой дочери человека, принесшего престолу столько зла?
— Вероятно, через какое‑то время мне действительно понадобятся услуги нового придворного мага, — больше всего ему хотелось бы ответить на «мы позволили» Даллары таким же ледяным тоном, но Дорнан постарался сдержаться. — Но пока то, как движется подготовка к коронации, меня вполне устраивает.
— Подготовка к коронации? — фыркнула Даллара Игрен. — Да это просто предлог, чтобы остаться в столице и быть поближе к тебе! Неужели тебе до сих пор не понятно, что девица сделает все, чтобы упрочить свое положение? Она, кстати, без заминки прыгнет из постели твоего отца прямиком в твою!
Неожиданно Дорнану до мелочей вспомнился последний разговор с умирающим Майритом. Пока государь был в силе, никто не смел открыто и в лицо ему говорить о связи с придворной чародейкой. Разумеется, слухи об этом то и дело всплывали в столице — Даллара неоднократно писала ему об этом, — но при этом оставались всего лишь слухами.
— Пока я нуждаюсь в ее услугах, Ильтера Морн будет занимать тот же пост, что и при отце, — отрезал Койр. — Если мне понадобится по этому поводу твой совет, я непременно дам знать.
— Как ты стал обидчив! — почувствовав, что перегнула палку, Даллара тут же превратилась в воплощение кокетливой любезности. — Я всегда знала, что у мужчины рано или поздно начинает портиться характер, если рядом с ним нет женщины! Идем, дорогой, я представлю тебе еще несколько занудных стариков из захолустных Домов, пока Менеста не спустилась в зал!
Она снова решительно подхватила Дорнана под руку, не оставляя ему выбора, и направилась к группке, неуверенно топтавшейся прямо возле входа. Виновник торжества без особого удовольствия подчинился этому напору, гадая, как милейшая Менеста, готовившая себя к роли королевы, воспримет неприятную для нее новость о том, что король принял решение жениться на другой. Он чувствовал себя дураком и трусом, потому что не объявил об этом раньше, позволив девушке (и ее очаровательной и очень настойчивой матери) заблуждаться относительно своих намерений. Разумеется, в их отношениях Дорнан ни разу не перешел рамки приличий, но, похоже, Даллара и Менеста относили это исключительно за счет хорошего воспитания.
В одном леди Игрен была совершенно права: на приеме в собственную честь Дорнан был обязан уделить толику внимания каждому из пришедших. Помимо представителей множества Домов, в огромном зале находились и приглашенные послы и даже несколько командиров полков столичного гарнизона (те их них, родовитость которых Даллара сочла достаточной, чтобы они могли присутствовать на столь прекрасном приеме).
Дорнан уже успел пообщаться с полковником Стигером Тари — он знал этого спокойного мужчину еще до отъезда в Тейллер, хотя тогда он был всего лишь лейтенантом и преподавал будущему королю и еще нескольким отпрыскам крупных Домов правила осадного искусства. Приятно было поговорить хоть с кем‑то знакомым, учитывая, что большинство присутствующих Койр видел в первый раз. Полковник, недавно возглавивший столичный гарнизон, был осторожен, словно лиса, но все же общаться с ним было гораздо уютней, чем с большинством придворных, которые, казалось, и дышать забывали в присутствии Дорнана.
Послам он также оказал достаточно внимания, чтобы они не считали себя несправедливо обиженными. Правда, большинство из них пока не могли признать в нем государя, однако равианец завел длинный и бессмысленный разговор о каких‑то пограничных уступках, а довгариец выразил свои искренние соболезнования утрате Дорнана. Остальные отделывались общими фразами, включая и посла Таэкона Ксанту Бойна, на чьей одежде красовалась вышитая рыцарская чаша. Койру не довелось встречаться с ним в Тейллере, но не было никаких сомнений в том, что этот невысокий мужчина со светлыми волосами и суровым взглядом стальных глаз с полным правом носит герб. При других обстоятельствах Дорнан обратился бы к нему как к брату по ордену, но на этом приеме Ксанта вежливо отклонил его попытку как‑то сблизиться…