– Бросьте обе. Уже неважно, сколько погибло. Нужно спасти остальных, – всякий раз рассудительной Лу приходилось влезать в их споры. Она была соединяющей огонь и лед, смягчающей взаимные колкости Золушки и Вольтер. Так было все годы их дружбы.
Потеряв родителей в юном возрасте, Лу рано узнала цену жизни. Будучи еще ребенком, юная графиня – Беатрис София Хант – избрала себе имя в честь Луи Пастера, желая приносить пользу людям. Она с детства безукоризненно служила Гильдии: десятки раз Лу была вынуждена выдавать себя за попрошайку или воришку, привлекая внимание важных господ, пока их тайные письма вынимали у них из-под носа. Не раз она становилась закинутой в омут удочкой для выманивания чудищ. На ее счету числились десятки успешно выполненных заданий: всякий раз она проявляла хладнокровие разума. За годы службы в рядах Гильдии члены Совета признали ее одной из равных себе.
Солнце почти скрылось за горизонтом, но и редких лучей хватило для того, чтобы увидеть лежащее на полу бездыханное тело. У края лестницы, ведущей на второй этаж дома, – еще два тела. Внутри царила тишина.
– Трое уже есть. Сколько же это чудище успело убить? – В голосе Вольтер не было нот ни отчаяния, ни страха.
– Проверьте второй этаж. Я осмотрю первый, – скомандовала Лу.
– Будь осторожна, – Золушка беспокоилась о подруге. Обычно Лу находила источник проблемы раньше остальных.
Два Всадника легким, неслышным шагом поднялись по массивной дубовой лестнице, покрытой выцветшими персидскими коврами.
Лу приблизилась к первой найденной жертве. Это была юная леди в голубом атласном платье, мирно лежавшая в коридоре. Если бы не след от многочисленных зубов, оставшийся на ее шее, и кровь, растекшаяся по паркету, то можно было бы подумать, что девушка настолько утомилась, что прилегла отдохнуть прямо в коридоре. Казалось, она вздремнет, наберется сил и через мгновение, пробудившись, вернется к своим делам. Ее лица не коснулись ни ужасы, ни страхи, ни волнения. Все ее существо являлось олицетворением некой безмятежности. Лу склонилась над девушкой, чтобы изучить оставшийся на шее след. Это была рана от десятков острых зубов, расположенных в два ряда. От укуса расходились черные прожилки.
Закончив осмотр первого тела, Лу подошла к лестнице, дабы изучить оставшиеся тела. Двое слуг лежали в неестественных позах у края ступеней. Их сломанные шеи, ноги и руки наводили на мысль о кукловоде, бросившем свои игрушки. Положение их тел говорило о том, что они, пытаясь спастись, бежали от того, что встретили наверху. Однако побег не принес им спасения: скатившись вниз по лестнице, они обрели свой покой. Внимание Лу привлекло то, что чудище к ним не притронулось. «Ему нужна свежая кровь?» – рассуждала Всадник.
– Так что же ты такое? – Шепнула Лу в тишине дома.
Годы, проведенные в качестве Всадника Гильдии и члена Совета, отразились на юной леди. Они сделали ее идеальным охотником и безупречной убийцей. Они натренировали ее глаза видеть сокрытую во тьме нечисть. Они научили ее бороться не ради себя, а ради тех, кто слабее. Годы научили ее идти до конца, даже если это казалось невозможным. Вместе с тем сердце ее не было защищено от боли при виде очередной потери человеческой жизни. Всякая смерть ранила ее душу. Она безжалостно уничтожала чудищ, а затем считала количество их жертв, после чего до самого рассвета сидела на берегу Темзы, наблюдая за тем, как мерно текут воды, продолжая свой путь к чему-то большему – морям и океанам.
Лу последовала на кухню. На полу в беспорядке лежали утварь и приборы. Тлели угольки в печи. Сбежавшее молоко растеклось и застыло. Из окна Лу увидела тело кухарки на заднем дворе.
За спиной девушки послышались быстрые шаги. Золушка и Вольтер спешили с донесением.