Стоя посреди открытого поля, Всадники не переставали удивляться тому, какая получилась компания: именитый писатель, молодой барон, красавец виконт, Вольтер, Дюма и Лу. Луна над их головами сияла ярким серебристым светом, освещая путников. Легкий ветер нежно касался молодой травы. Мягким одеялом со всех сторон их окутывала тишина. Такие ночи становились свидетелями любовных терзаний, жестоких предательств и великих побед.
В серебряной дорожке от луны появились голубокрылые бабочки, то взлетающие вверх, то опускающиеся к лицам Всадников, то кружащиеся над их головами. Каждый их взмах сеял на землю голубую россыпь, исчезающую в ночи.
В свете луны синие глаза виконта Фредерика Кэрролла обрели загадочное серебристое сияние. Его взгляд был устремлен в ясное ночное небо:
– Прибывающая луна, – пояснил виконт. – В последний день полнолуния мы вернем вас, а до тех пор – у нас мало времени.
Всадники кивнули в знак согласия.
– Что берете для Тавра, леди? – Поинтересовался содержимым саквояжей у ног Всадников барон Оскар Аллан Грин.
Девушки молчали, словно заданный вопрос предназначался кому-то другому. Они не были готовы к переменам среди постоянных спутников на ту сторону: место Мадам Жозефины занял именитый писатель Англии. Лу неотрывно смотрела в разноцветные глаза того, кто встретился им впервые. Вся стать молодого человека и исходившее от него спокойствие не внушали ей доверия. Казалось, что все ее нутро готово к бою и в любой момент встретит врага лицом к лицу. Всадникам предстояло оказаться на другой стороне. Любая ошибка, будь то не уместно сказанное слово, или спешка с покупками, или промедление в торгах, могла навлечь беду.
– Лу, да брось уже! – Барон артистически вскинул руки в воздух. – Ему можно доверять.
Писатель, стоявший все это время поодаль, приблизился к Лу. Один его глаз – зеленого цвета, другой – голубого. Он смотрел открыто и прямо, не тая злого умысла.
– В вашем мире, – начал размеренно любимец Англии, – я известен как автор произведений, наделавших много шума. Осмелюсь предположить, – зелено-голубые глаза блеснули в лунном свете и сделались темно-фиолетовыми, – что леди разочарованы открытием этой ночи и не желают доверять тому, кто ведет двойную игру.
– Человек является наполовину тем, кто есть, наполовину тем, кем хотел бы стать. – Сухо процитировала Лу слова Оскара Уайльда. – Стоило догадаться, что ваши сочинения могут принадлежать лишь тому, кто описанное пером видел воочию. Не вы и не ваш выбор впечатлили меня. Я ожидала увидеть Мадам Жозефину. – Лу бросила укоризненный взгляд на молодого барона. – В наше время приходиться доверять проверенным путникам.
– Не доверяйте никому, – фиолетовые глаза писателя обрели еще большую глубину цвета, – и вам не придется быть преданными.
Плечи Лу расслабились. Она понимала, что тот, чьи книги она столь любила, на их стороне.
– Отлично! – Хлопнул в ладоши Оскар. – Раз теперь все знакомы, приступим.
В лунном свете стояли они – путники, отличавшиеся меж собой тем, что одни были людьми, другие же выдавали себя за сыновей Адама.
Одетый по последней моде высокий, широкоплечий, кареглазый барон Грин распустил черные как смоль крылья за спиной. Казалось, все это время они жаждали свободы. Их шелест разрывал теплый ночной воздух на части. Черная юката впитывала видимый свет и отражала его где-то из глубин материи. Длинный нос походил на клюв ворона. Черные глаза смотрели прямо. Посреди пустоши стоял не юный барон Оскар Аллан Грин, а Изаму – восьмой сын главы клана тэнгу. Нащупав что-то в глубине юкаты, Изаму протянул Вольтер то, что должно было скрывать ее лицо в другом мире – маску:
– Это твое первое путешествие. Что бы не произошло, не снимай.
Вольтер кивнула в знак согласия. Где-то из потаенного уголка разум девушки кричал: «Что мы здесь делаем? Путешествуем с тэнгу! Что бы сказал отец?». Она тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли.
– Следующий, – с вызовом бросила Лу именитому писателю. Искры в ее глазах шептали: «Удиви меня, если сможешь».
Бледная кожа рук и шеи юноши покрылась медленно шаг за шагом темно-красной чешуей. Только лицо оставалось свободным от его истинной сути. Темно-фиолетовые глаза блеснули в лунном свете – за спиной раскрылись величественные крылья, пронизанные чем-то изящным подобно стальным спицам. Всем своим существом он олицетворял ожившую сказку. Одежда его походила на то, что любили носить султаны Османской империи.