Два дуба величественно раскинуоа свои ветви, отчего казалось, что под их кроной – отдельный мир. Ветер играл молодой сочной травой, достающей до самых щиколоток. Город, раскинутый по обоим берегам реки, казался далеким и нереальным в бледно-голубом свете луны. Акихиро, Рэйдена и Вольтер окружала тишина.
Вдруг ночную идиллию нарушили крики: «Бегите!». Голоса звучали словно сквозь толстый слой ваты. Вольтер не видела никого, но понимала, что Лу, Дюма и Изаму спасаются от грозившей им угрозы. Всадник схватилась за рукоять меча, но Акихиро остановил ее:
– Изабелла, беги!
– Им нужна помощь!
– Да, и врата помогут нам. Скорее! Беги! Рэйден, ты идешь с ней.
Рэйден протянул руку Вольтер, но она стояла, не решаясь бежать. Он мягко коснулся холодной ладони Изабеллы и прежде, чем она опомнилась, бросился к вратам, не оставляя ей возможности поступить иначе. Они проскочили в мир людей и упали на землю где-то в густом лесу. Рядом с ними упали Лу и Вольтер. Пару мгновений спустя чуть поодаль полетели на землю Изаму и Акихиро. Раскаты грома прокатились по ясному ночному небу.
– Портал закрылся, – пояснил Рэйден удивленной Вольтер. – Все целы?
– Да, – отозвались Изаму и Акихиро.
Дюма и Лу сквозь смех выдали что-то невнятное, но было ясно, что девушки не пострадали.
– Что смешного? – Возмущалась Вольтер.
– Смотри, – сквозь мягкий смех ответила Дюма. Что-то черное и квадратное сжимала Всадник своими длинными изящными пальцами.
Перевернувшись на правый бок, Дюма раскрыла коробку: как черт из табакерки выскочил все тот же мужчина, испуганно крича и зовя на помощь. Он вдруг увидел очертания знакомых деревьев и смеющиеся девичьи голоса. Мужчина озирался по сторонам: ночь, густой лес, какие-то существа и люди в масках.
– Вы дома, сэр, – заливаясь смехом, объявила Вольтер. – Рекомендуйте наши линии перевозки своим друзьям и знакомым.
Узнав, где проживает мужчина, Дюма напоила его отваром Коперника и Макиавелли. Аромат пойла въедался в каждую клетку кожи и покидал тело человека вместе с потом и мочой в течение нескольких последующих дней. Любые попытки бедняги рассказать о пережитом в другом мире будут восприняты слушателем как бредни пьяного человека. Изаму, Рэйден и Акихиро приняли привычные облики и помогли Всадникам с их покупками.
Вдруг Дюма заметила хрустальную бутыль в руках именитого писателя:
– Что это у тебя?
– Подарок, – с улыбкой на лице пояснил писатель.
– Но откуда? Господин Су выкупил слюну драконов, – удивленно смотрела девушка то на хрустальную бутыль, то на него.
– Это для вашего друга. Глава клана просил передать: «С днем рождения, Цыган», – глаза писателя сияли радостью.
Дюма решила, что так он похож скорее на очаровательного юношу, чем на серьезного мужчину, окруженного ореолом светской жизни и всех вытекающих последствий. В нем было полно любви к человечеству и это сподвигло его на помощь им – Всадникам.
[1] Маршак С. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 4. М.: Художественная литература, 1969. С. 238.
Глава 9: Неприятные воспоминания.
В гостиной, залитой солнечным светом, на софе из парчи цвета слоновой кости сидела грациозно, расправив плечи, супруга сэра Бадли – мадам Рут. Не смотря на годы, оставшиеся позади, стать ее была все такой же прямой и изящной как тростинка на легком весеннем ветру. Возможно, сохранившаяся грациозность была следствием высокого происхождения: в девичестве мадам Рут – графиня. Возможно, секрет ее изящества крылся в легкости ее души. Сложно было сыскать человека более мудрого и справедливого. Эти достоинства способствовали когда-то сближению с графом Кристофером Батлером: мадам Рут помогла двум братьям вновь услышать друг друга после многолетней разлуки.
Однако прожитые годы не прошли вовсе бесследно для мадам Рут. Едва ей исполнилось пятьдесят лет, как ее глаза начали застилаться пеленой. С каждым годом тонкий туман сгущался, поглощая свет. Сначала ей пришлось отказаться от чтения книг. Затем – от посещения званных ужинов. После – от частных визитов гостей: многоуважаемые дамы, навещавшие мадам Рут, смущались ее недуга, грозившегося коснуться и их когда-то. Только две вещи продолжали приносить ей отраду: солнечные лучи, рассеивающие тени, и Агнес – дочь, заменившая глаза матери. Она неизменно играла на фортепиано, читала книги и последние новости из газет, оценивала ткани для будущих нарядов, предметы туалета. В такие минуты мадам Рут казалось, что она снова видит.