Кристофер медлил с ответом, зная, что каждый его вдох оценивается чутким сердцем и острым умом мадам Рут. Он спрятал лицо в ладонях. Мысль кружилась подобно вихрю в его голове: «Быть с ней честным или солгать?».
– Мадам Рут, – начал было граф Батлер, но осекся.
– Значит, решили сказать правду? Что ж, слушаю.
– Поведение сэра Бадли не имеет отношения ни к вам, ни к Агнес. Осмелюсь предположить, что причина, по которой он избегает общества дочери, заключается в сыне главы тайной полиции. Этот добрый малый влюблен в Агнес, однако сэр Бадли в разговоре со мной не допустил даже мысли о возможном браке. Если это можно отчасти объяснить ревностью отца, не желающего расстаться с той единственной, что является отрадой его дней, то саму неприязнь к старому Джо сложно понять. На днях юноша явился ко мне с визитом и просил способствовать сближению между вашими домами. Сказать по правде, я буду этому только рад. Он не дурен собой, гуманист, знает греческий, латынь, французский, испанский. Он верит в науку и человечество. Сдержан в спиртном и не замечен в скандалах. Его ежегодный доход, положение в обществе, приличный круг друзей позволяют судить о нем, как о человеке способном заботиться о семье.
– Кристофер.
– Мадам?
– От ваших слов сердце мое разрывается на части. Боюсь, что я знаю, в чем кроется причина подобного отношения Рея к молодому джентльмену, – она сжала тонкие нежные пальцы так сильно, что побелели костяшки. Кристофер мягко коснулся ее рук, видя, как борется совладать с собой мадам Рут. Слезы из глаз ее просились пуститься наперегонки по щекам. Глубоко вдохнув, на одном дыхании она произнесла, – долг.
– Черт бы… – вылетело из уст Кристофера, но он тут же опомнился, – прошу меня простить. Вы в этом уверены?
– Кристофер, позвольте приказать подать нам чаю? Ах, я не только не вижу, но и забыла все правила приличия, – голос мадам Рут дрожал. Воспоминания мучительно оживали в памяти. Хозяйка дома взяла в руки золотой колокольчик, что терпеливо лежал в углу софы, спрятавшись за спиной, и позвала прислугу.
Когда приказания были отданы, граф Батлер под руку с мадам Рут направились в обеденную. Там они продолжили беседу.
– Вы ведь помните, что Рей похоронил четверых сыновей? Двое умерли еще во младенчестве. Сеймур в возрасте трех лет скончался от скарлатины, а Джон, мой мальчик, – голос ее дрогнул, – вы помните лучше меня, что с ним стало.
– Сэр Бадли тогда потерял голову.
– Всякий раз мы хоронили вместе с нашими сыновьями частицу души, – мадам Рут говорила медленно, подбирая слова и прерываясь всякий раз, когда входила прислуга с подносами. Наконец все было подано. Они остались одни. – Если мне удалось найти утешение в материнских обязанностях перед маленькой Агнес, в ее ласковом взоре, теплоте ее прикосновений, то Рей...
Видя, как тяжело дается заплыв в омут воспоминаний мадам Рут, граф Батлер пришел ей на выручку, закончив за нее предложение:
– Сошел с пути прилежного семьянина.
Мадам Рут молча кивнула в знак согласия и как бы благодаря за тактично подобранные выражения. Отпив глоток свежезаваренного чая из тонкой фарфоровой чашки, она продолжила:
– Рей, мой дорогой Рей, его поглотили карточные игры. Он не прикасался к горячительным напиткам, но был опьянен мастями, сменяющими друг друга в вихре и уносившими его от реальности. Тогда Агнес было всего шесть лет. Она заболела воспалением легких и только чудо, ниспосланное нам небесами, защитило ее. Страх перед потерей единственного, оставшегося в живых ребенка, образумил сэра Бадли. И слава Богу! Но к тому моменту долг Рея в карты был настолько велик, что чуть не ударил по мнению общества. Именно тогда вы, Кристофер с братом, пришли на помощь моему дорогу супругу.
– Мы не могли поступить иначе, мадам Рут. Вы это знаете лучше моего. Сэр Бадли был одним из немногих, с кем я состоял в переписке за годы скитаний. Вернувшись, я обрел в нем еще более верного друга, чем прежде. Однако что-то подсказывает мне, что в этот раз дела обстоят иначе.