В обеденную ворвался звонкий, по-весеннему легкий голос:
– Мама! Прошу прощения, – юная леди замешкалась под взглядом графа Батлера, – вашей кареты не было видно перед парадным входом. Оттого я и решила, что найду дражайшую маму одну.
– Все верно, – Кристофер улыбнулся так, как если б перед ним стояла маленькая Эвелин, – я отослал карету, надеясь побеседовать вдоволь перед отъездом.
– Вы уезжаете? – Удивилась Агнес.
– Меня не будет в Лондоне некоторое время. Позвольте же поинтересоваться, что столь радостное вы спешили сообщить мадам Рут? Или мне следует оставить вас поговорить тет-а-тет?
– Нет! – Краснея до ушей, воскликнула Беатрис. – В этом нет никакой тайны. Наша собака Светлячок обзавелась щенятами. Их пятеро: четыре мальчика и одна девочка. Мэделин сказала, что все они здоровы.
– Мои поздравления! Какой удачный день я выбрал для визита.
– С вашего позволения, граф Батлер, я хотела бы подарить одного из щенят вашей племяннице Эвелин в знак заверения нашей дружбы. Конечно, чуть позже, когда возможно будет их разлучить с матерью.
Кристофер смотрел на нее и видел разительное сходство не столько с мадам Рут, сколько с Пат. «Вот что значит родство, – рассуждал он. – Она была примерно того же возраста, когда я впервые ее встретил». Кристофер несколько раз поспешно моргнул, желая отогнать нахлынувшие видения. Здесь, в доме сэра Бадли, Пат порой оживала в его воспоминаниях против воли.
– Весьма благодарен, леди Агнес. От имени моего брата передаю вам так же его признательность. Уверен, малышка Эвелин обрадуется такому подарку. Однако ваша дружба – дар, значимость которого сложно переоценить.
Зардевшись до самых кончиков волос, Агнес поклонилась и тут же покинула обеденную. Кристофер глядел в след мимолетному видению, возникшему перед ним.
– Боже! – Прошептали губы Кристофера. – Как же она похожа на Пат. Обе излучают очарование настолько сильное, что, отвернувшись, продолжаешь чувствовать тепло.
– Я молюсь, чтобы супруг любил ее вполовину так, как вы до сих пор любите Патрицию.
Сердце Криса сжалось в груди. Его тоска по любимой не уменьшалась от года к году. Напротив, росла, ввергая его в пучину отчаяния и одиночества. Но любовь Пат удерживала его в этом мире, становясь источником силы. Он ничего не забыл.
– Два года назад здоровье нашей милой Агнес пошатнулось. Врачи сказали, что у нее слабое сердце. Вы же помните, Кристофер. Взгляните на нее сейчас. В ней жизнь подобна неиссякаемому источнику! Рей вложил столько усилий, чтобы спасти ее. Хвала Небесам, что в Константинополе ему удалось отыскать врача.
Электрический разряд прошелся по позвоночнику члена Совета, пробуждая каждую ткань его тела к действиям. Караваджо вступил в разговор:
– Ей Богу, я старею, раз запамятовал то, что случилось в Константинополе.
– Вы не стареете, мой дорогой друг, – Рей стал немногословным. Не любит рассказывать о том, что произошло там, – пояснила со свойственным ей дружелюбием мадам Рут. – Прошлой весной, когда состояние Агнес ухудшилось, Рей увез на Восток, хотя я была против, – Караваджо кивнул, как бы подтверждая, что помнит эту часть истории. – В Константинополе он чудом отыскал врача, владевшего секретами какого-то древнего восточного лекарства от слабости сердца. Три недели Агнес купалась в хамамах и принимала настой цветка, название которого она так и не запомнила. Результат вы видите сами, – мадам Рут улыбнулась, но скорее своим мыслям, чем Кристоферу. – Однако Рей сам на себя не похож с тех пор. Со мной он чаще молчит, чем говорит. Общества дочери избегает. Чаще стал бывать в разъездах. Нынче на днях он вновь уехал, – сетовала супруга сэра Бадли. – Боюсь, в чужом краю он должен немалую сумму денег за выздоровление нашей дочери. Возможно, главе Тайной полиции все это известно. В таком случае неприязнь Рея к нему вполне понятна. Он бы не хотел, чтобы кто-то в свете знал о положении, в котором тот оказался.
– Возможно, – согласился Караваджо. Однако его мысли обрели бег лихих коней, несущихся вперед к невидимой цели. «Сэр Бадли заключил сделку. Это объясняет тот факт, что он знал про девушек-утопленниц и шкатулку. Но с кем? И на каких условиях: здоровье и жизнь Агнес в обмен на страдания невинных? О отчаяние, ослепляющее нас, ведущее в глубины беспросветности, своей жестокой рукой ты породило череду смертей. Куда же ведут твои дороги? Что ждет нас в конце пути?».