– Что ж, – обратилась Всадник к овцам, – сегодня ваш вечер. Вы спасены дважды: первый раз – от чудища, второй раз – от моего меча. Благодарите Гильдию.
Отведя овец в загон, Лу вернулась к амбару. Каждый Всадник всегда имел при себе флягу с крепким алкоголем, который использовался для дезинфекции и поджога. Лу откупорила бутылку, и наружу вырвался запах очередного сильного спиртного творения Коперника и Макиавелли.
– Не подведите, мальчики.
Жидкость лилась, касаясь и туш животных, и земли, и деревянных конструкций. Немного сухой травы и веток – и зарево засияло во всей красе. Самое простое, что может быть в заключительной части задания, – это уничтожение всех улик с помощью огня. Какие бы отвратительные чудовища ни были повержены в бою, все они одинаково ярко горели. Лу вышла из амбара прежде, чем пламя разошлось вовсю:
– Гори-гори ясно, чтобы не погасло. Замети следы, чтобы не нашлись они, – как детский стих, нашептывала Лу.
Из окон дома показались первые языки пламени. В свете пожара виднелись силуэты Вольтер и Золушки, что говорило о выполнении задания.
Чудовище найдено, обезврежено, зачистка произведена. Количество погибших – восемь человек и десятки голов скота. Количество спасенных жизней – ни одной. Всадникам было некогда считать себя виновными в том, что кого-то в поместье Уитфорт не удалось спасти. Чувство вины могло уничтожить их быстрее любого чудовища. Они проиграли битву за поместье, но выиграли войну за графство Сассекс.
Пока за их спинами полыхал пожар, освещая дорогу в ночной тьме, они спешили обратно в Гильдию.
Глава 2: Ветер перемен.
Глава 2: Ветер перемен
«Твоя любовь была спасением для моей затерявшейся во тьме души. Поверь же, отныне моя жизнь есть служение тебе. Коль надо – укрою от светила, чтобы тень принесла прохладу. Если вдруг бессонными окажутся ночи, меня сквозь мрак призови к себе. Чтобы вновь на лице засияла улыбка и на бледных щеках румянец взыграл, поведаю тебе о дальних берегах и диковинных жителях, что пришлось повидать. Когда невинно – по-детски – заснешь, набок голову склонив, укрою тебя от невзгод и холода. До утра у изголовья дубовой кровати сторожить твой покой буду я, не прося ни капли воды иль минуты поблажки, ведь служение тебе есть награда моя. Только об одном умоляю тебя: не проси никогда разлучиться любя. Минуты без тебя тяжелее оков и звона металла о каменный пол».
– «…минуты без тебя тяжелее оков...», – звонкий девичий смех разлетелся по комнате. – Ничего очаровательнее письма Джеймса мы сегодня не прочтем, – взгляд Ребекки следил за буквами, аккуратно выведенными на листе бумаги. Они летали то вверх, то вниз в зависимости от того, как двигались тонкая рука юной баронессы, зажавшая письмо.
– Верни, Ребекка! – Обиженно и настоятельно просила та, кому было адресовано нежное послание пылкого юноши.
Однако Ребекка, находясь на поводу у собственного упрямства, всякий раз поступала наперекор тому, о чем ее просили. «Если поймаешь», – лукаво заулыбалась девушка и бросилась бежать. Зашуршал подол платья. Всколыхнулись кружева на рукавах.
Ребекка, будучи младшей сестрой пятерых братьев, была крайне избалована. Однако, в противовес ее недостаткам были умение достигать желаемого и безупречные манеры, столько ценимые в высшем свете. Красоту Ребекки сложно было назвать очаровательной, хотя она обладала чувственными губами и аккуратным носиком. Взгляд ее миндалевидных глаз был циничным и расчетливым.
Вслед за Ребеккой застучали по начищенному паркету каблучки Стефани – той, которой было адресовано письмо. Светлые кудрявые волосы, большие ярко-синие глаза, розовые губы придавали изящества ее лицу. Тонкий девичий стан, туго затянутый корсетом, был легок и грациозен.
В гостиной, залитой светом, звенели веселье и смех – то, что звалось силой молодости. Подруги, сидевшие за столом с резными ножками, подбадривали криками и шутками поочередно то Ребекку, то Стефани. Ребекка, чувствуя, что вдоволь наигралась в пирата, крадущего чужие сокровища, неожиданно остановилась. Всколыхнулось платье, ударились каблуки друг об друга. Девушка медленным движением руки вручила любовное письмо адресату, а после вернулась к столу пить чай.