Часы с кукушкой услужливо пробили шесть часов вечера, оторвав меня от размышлений. Я оглянулся по сторонам, пытаясь понять, в каком магазине мы находимся на этот раз. Темные стены, кое-где покрытые пятнами неизвестного происхождения, и тусклое освещение свидетельствовали о скупом нраве хозяина лавки. Скудно обставленное помещение походило скорее на чью-то унылую квартиру, чем на стабильный источник дохода. Перед нами стоял мужчина средних лет в черном фраке. Жидкие темные волосы были гладко зачесаны направо, придавая облику не самый лучший вид. Большой кривой нос, большие кривые губы, плотно прижатые к голове уши, наводили на не самые лестные слова о его внешности.
– Прошу за мной, господа, – обратился к нам мужчина, направляясь к лестнице, что вела наверх. Мы прошли мимо второго этажа – на третий. Там, остановившись возле одной из дверей, он объявил, – хозяин у себя в кабинете, – Джеймс шагнул вперед, но мужчина в черном фраке перегородил ему путь. – Он не любит, когда с ним спорят. Если товар вам не по нраву, уходите. Отец слишком стар, чтобы выслушивать упреки, – с этими словами нас оставили одних. Джеймс пожал плечами.
Кабинет хозяина лавки был убран лаконично и со вкусом: начищенный до блеска темный пол, мебель из такого же темного дерева, красное сукно, покрывающее письменный стол, одна флорентийская ваза, расписанная вручную, книги в кожаных обложках, крупная люстра из тончайшего хрусталя. Ничего лишнего и личного, что могло бы выдать слабости человека.
– Добро пожаловать в мою скромную лавку. Чем могу служить? – Хозяину было лет семьдесят, однако голос его был словно у молодого человека.
Джеймс живо поздоровался и посвятил хозяина в свои планы:
– Я ищу подарок для возлюбленной в знак своей верности и почтения на помолвку.
Так вот мы где – в ювелирной лавке.
– И готов, – добавил Джеймс, – за это заплатить приличную сумму, – он выложил на стол мешочек с деньгами, подкрепив сказанное доказательством.
Спустя чуть больше часа Джеймс был счастливым обладателем броши – птицы, застывшей в полете. От крыльев ее исходило зеленое свечение – инкрустированная россыпь изумрудов. Туловище покрывали множество изумрудов и рубинов. Маленькая головка на тонкой шее и длинный хвост состояли из сапфиров и рубинов. Глаза же сияли ярким светом – это исходили блики от сотен граней двух желтых бриллиантов. Спрятав подарок для баронессы Стефани Уилсон во потайном кармане пальто, Джеймс бодрым шагом отправился к месту встречи.
Таверна, в которой пришлось провести около двух часов в ожидании встречи, была довольно опрятным местом. Всюду царил порядок. Любопытство одолевало меня: я хотел видеть человека, содержащего таверну в идиллии. Джеймс, который сначала не подавал признаков слабости нервов, ерзал на стуле и поглядывал на часы по мере того, как задерживался наш единственный источник информации.
– Кто пожелал меня видеть, господа? – На уровне моих глаз виднелся чистейший передник. Я поднял голову, желая лучше разглядеть ту, кто явился передо мной. Это была круглолицая женщина, годы молодости которой прозябали в таверне. На бледных щеках играл румянец, темно-карие глаза, контрастировавшие с цветом лица, бросали молнии: ей было не по нраву, что ее оторвали от работы.
– Меня зовут Джонатан Лакруа, мадам, и я хотел бы выразить вам мое почтение. Я приятно удивлен чистотой и порядком в вашей таверне.
Напряженные плечи опустились. Молнии в глазах женщины блеснули в последний раз. Гнев сменился милостью: едва заметным движением руки она бережно погладила стол.
– Что ж, сэр, благодарю вас за оказанное внимание. Таверна моего отца маленькая и люди здесь порядочные, уважают чужой труд, – маленький ребенок лет шести подбежал к ней и, зарывшись лицом в грубые ткани ее юбки, тихонько победно прошептал: «Нашел маму». Она погладила мальчика по темным густым волосам, – милый, иди поиграй наверху. Как видите, – она обратилась ко мне, – у меня много работы. Если это все, чего вы хотели, то позвольте откланяться.
Не успел я что-то добавить, как она очутилась в другом конце таверны, наводя там порядок. Речь ее говорила о том, что она когда-то работала в Лондоне у весьма уважаемых господ. Что могло послужить причиной возвращения ее в лоно человеческих невзгод? По каким темным аллеям ей пришлось пройти? Желала ли она что-то большее, чем есть у нее сейчас?