– Кажется, я знаю, с чем мы имеем дело.
Книга Вторая. Часть Первая. Глава 1: Дети Северных земель.
С тех самых пор, как младшему брату отмерили месяцы жизни, Адела всячески старалась сделать его пребывание на земле, соответствующей укладу сыновей Северных земель. Она заботилась о нем мыслимыми и не мыслимыми способами, известными лишь ей. Порой ее чрезмерная внимательность к его болезни душила Бруни. Однажды, не выдержав происходящего, младший брат сказал: «Адела, я знаю. Знаю, что в скором времени покину тебя, отца и мать. Позволь мне использовать оставшееся время, как того пожелаю. Это мое время». Он не взглянул ей в глаза, когда говорил это: его серо-голубые глаза заволокло пеленой слез.
После сказанного Адела не пыталась сделать его жизнь нормальной. Мыслимыми и немыслимыми способами изо всех сил она старалась продлить дни его жизни. Адела хваталась за них как за свои собственные.
Однако шли дни – болезнь медленно-медленно забирала то, что ей причиталось. Грубая ткань рубашки, что раньше была ему впору, висела грузом на исхудавших плечах. Черты лица четырнадцатилетнего юноши истончились. На бледной коже лица ярко розовели щеки. Грудь все чаще сотрясалась от приступов кашля. Все реже и реже Бруни мог позволить себе взобраться на холм, с которого открывался дивный вид на фьорд.
Проснувшись рано утром, Бруни понял, что не выдержит еще один шумный день в деревне. Ему нужно спрятаться от глаз, глядевших на него то ли с жалостью, то ли с презрением. Мало кто готов был ежедневно смотреть на напоминание о неизбежности смерти. Мало кто, в том числе, и отец Аделы и Бруни – Оддманд.
После того, как трое детей покинули кров, отец семейства окутал себя непроглядной грустью. Любой чих или кашель вонзался в сердце родителя безжалостным холодным клинком. Прошли годы, суровая природа края и молчаливые воды сделали свое дело, притупив боль от потери детей. Казалось, что беды позади. Впереди его ждут свадьба красавицы дочери и успех воина-сына. Однако подобно тому, как нежна паутина, так и тонка была иллюзия о светлом будущем. Все рухнуло в один миг, когда целитель из соседней деревни сконфуженно пробормотал: «Боги не посылают твоему сыну исцеления. Мои травы не помогут». После этих слов во двор были выброшены травы и склянки, вместе с ними – целитель. В буйстве гнева и праведного отчаяния в тот же день он собрал желающих отправиться с ним к другим селениям в поисках того, кто мог бы помочь его сыну. Путешествия эти терпели крах уже не в первой. С каждым разом отец отплывал все дальше от родной деревни – от нарастающей безысходности и умирающего сына.
Адела и Бруни спускались со клона по истоптанной тропинке к деревне, когда вдалеке послышались крики: кто-то дрался, а толпа их подбадривала.
– Спорим, это снова Бранд и Хаук, – улыбнувшись краем губ, предположил брат.
Адела мотнула головой, не желая верить в правдивость предположения. В глубине души она понимала, что брат может быть прав, однако вновь становится причиной раздора Бранда и Хаука она хотела меньше всего. Вот уже несколько дней не стихало веселье в деревне: старшие, молодые и дети готовились к празднику в честь помолвки сына старейшины – Эймунда.
По мере приближения к деревне Адела отчетливее различала выкрики: «Левой, Бранд!», «Вперед, Хаук, не медли». Адела бросилась было бежать, однако резко остановилась и обернулась на брата: если она побежит, то успеет разнять молодых людей, но брат останется один.
– Скорее! Беги уже! – Крикнул Бруни. Адела все еще стояла в раздумьях. Легкий ветерок играл подолом синего платья. – Не украдут меня тролли, не волнуйся, – он улыбнулся широко и весело, – скорее!
Девушка устремила взгляд на горизонт, выискивая притаившегося врага. Лишь молодая трава колыхалась на легком ветру, кое-где распускались яркие полевые цветы. Не увидев никого и ничего опасного, она бросилась бежать туда, откуда доносились голоса.
Толпа обступила двоих, сошедшихся в кулачном бою. Вокруг них витал запах хмеля и свежей крови. Лицо Аделы в миг побледнело при мысли, что тайная любовь ее сердца пострадала. Расправив плечи и приняв вид глубоко оскорбленной юной девы, она крикнула:
– Бранд! Хаук!
Толпа затихла, пьяные мужи тихонько хихикнули: девчонка покажет двоим упрямым, как надо себя вести. Услышав голос возлюбленной, Хаук остановился немедля, кулак его завис у самого лица Бранда. Тот, в свою очередь, лишь медленно попятился назад. Адела сверлила взглядом то одного, то другого. Не сказав ни слова, она быстро повернулась и зашагала к дому.