Ночь опустилась на землю, укрывая крыши домов и отражаясь в водной глади. Жители деревни спали крепким сном, ведь ни что в это время года не могло потревожить их покой. Дождавшись, когда мать и брат забудутся крепким сном, Адела тихонько выскользнула на улицу через окно. Другого выбора у нее не было. Выходить через входную дверь было нельзя. Во-первых, Полосатый ложился спать у двери. Проскочить мимо него и при этом не разбудить его, было невозможно. Во-вторых, стоило ей выйти через дверь, ее секрет мог раскрыться: по деревни могли слоняться пьяные мужи.
Адела бесшумно открыла оконные дверцы, ловко присела на край и легким движением соскользнула на землю. Ее поступь была настолько мягкой, что отец отшучивался, что при рождении благословил сам ветер благословил Аделу: она была непокорной и легкой. Девушка быстрыми шагами прошла вдоль стены дома, поглядела лишь единожды на деревню и помчалась со всех ног к лесу. Там в темноте ее ждал Хаук. Юноша не только был тем, кому принадлежало ее сердце, но и тем, кто был ее верным другом.
Вбежав в самую глубь леса, она остановилась. Хотя луна светила ярким диском, было сложно разглядеть хоть что-то среди густых ветвей. Кругом царила тишина. В детстве она часто убегала в лес и подолгу там пряталась ото всего и всех: от болезни, унесшей жизни ее младших братьев, от мамы, опекавший каждый ее шаг, от тоски, нависшей над их домом, от боли отца, не нашедшего виновного в смерти его детей. Она бежала в лес, уходила далеко-далеко, туда, куда не могли долететь звуки деревни. Адела садилась на землю, прислонялась спиной к дереву, зажмуривала глаза, настолько крепко, что они начинали болеть, и закрывала уши руками. Она сидела и ждала, когда наконец шершавый ствол дерева станет ее собственной кожей, когда тишина леса наконец станет голосом, звучавшим в ней самой. Тогда она опускала руки, расправляла плечи, вдыхала полной грудью и медленно открывала глаза. Тогда становилось легче жить.
В очередной раз, когда под крышей дома стало невыносимо находиться и что-то подобно пальцам сжалось на тонкой детской шее, она бросилась бежать без оглядки, оставив Бруни одного. Адела мчалась так, словно за ней гнался волк, но ни что ей не угрожало. Она бежала до тех пор, пока ноги не подкосились от усталости. Падение отдалось во всем теле болью, но что есть удар по сравнению с тем, что она потеряла покой? Слезы бежали по щекам маленькой девочки, и, не найдя в себе сил мчаться дальше, она села, обняв ноги, прижалась спиной к дереву, зажмурила глаза и плакала настолько громко, насколько могла. Адела плакала до тех пор, пока не иссякли соленые ручейки, до тех пор, пока обиды не покинули детское тельце.
Открыв веки, она увидела его. Хаук сидел прямо, скрестив ноги и руки, смотрел в ее испуганные голубые глаза. Все существо мальчишки веяло спокойствием, надежностью и силой, способной ее защитить. Он не сказал ни слова, повел себя как подобает мужчине, хотя вряд ли тогда мог бы сказать, как ведут себя достойные мужи. С тех самых пор он стал ее лучшим другом.
Стоя посреди леса в окружении темноты и тишины, Адела искала глазами человеческий силуэт. Она подняла лежавший под ногами камень и бросила его куда-то в темноту. Через мгновение впереди засверкали огоньки и потухли так же внезапно, как появились. Это был сигнал, придуманный ими – Аделой и Хауком. Девушка уверенно пошла вперед туда, где он ждал ее.
– Готова? – Спросил Хаук, едва появилась рядом любимая. Она кивнула в знак согласия. Один раз в месяц в полнолуние Адела и Хаук уходили глубоко в лес – к реке.
Воды реки были шумными, неспокойными и кристально чистыми. При свете дня в них можно было разглядеть рыб, чешуя которых блестела в лучах солнца. Заслышав вдалеке зов реки, девушка и юноша прибавили шагу.
Очутившись у берега, Адела и Хаук коснулись холодной воды. В ответ река зашумела еще громче, приветствуя гостей. Вдруг взметнулась из воды одна рыба и нырнула обратно, затем другая повторила то же самое. Они поплыли вперед, приглашая последовать за ними.
– Когда-нибудь меня перестанет удивлять их магия, – тихо шепнул Хаук.
В ответ Адела лишь улыбнулась. В отличие от него, ее не удивляли настоящие хозяева Северных земель. Она полюбила их с самой первой встречи, когда упала в воду и начала тонуть. Хаук бросился ее спасать. Будучи ребенком, он не смог справиться с буйным потоком. Воды неслись безжалостно, швыряя из стороны в сторону маленькие тела. Их спасением была она – эльф. С тех самых пор, один раз в месяц Адела и Хаук убегали играть с настоящими хозяевами здешних земель.