Эльфы населяли Северные земли задолго до появления человека, существуя в гармонии с природой и магией. Эльфы были рады появлению тех, кто не владел тайнами мироздания. Эльфы были благосклонны к тем, кто слабее. Но люди – создания, разделяющие всех на своих и чужих, на тех, кто владеет магией и тех, кто ей не наделен. Человек объявил войну чужим и непонятным. Люди принялись истреблять эльфов, притесняя их на родных же землях. Желая защитить свое существование, настоящие хозяева Северных земель создали невидимый барьер, дабы навсегда разделить мир людей и эльфов. Однако один раз в месяц грань между эльфами и людьми истончалась, позволяя одним оказаться в мире других.
Рыбы доплыли по течению до назначенного места встречи с эльфами. Они взметнули из воды и вильнули хвостами. Адела и Хаук пришли к месту встречи. Последние несколько месяцев Адела приходила к ним не для того, чтобы изучить лекарственные травы. Она приходила в ночи, пока жители деревни спали, пока никто не видел, за лекарством для Бруни. Только Хаук был рядом.
– Адела, – тихий женский голос раздался в темноте с другого берега. Из гущи леса выступила высокая тонкая фигура. Длинные каштановые волосы струились до колен. Большие голубые глаза глядели ласково на гостей. Слегка заостренные уши выдавали сущность красавицы. Легкая улыбка озаряла изящные черты лица.
Адела весело помахала подруге. Эльф взмахнула рукой: на противоположенном берегу реки из земли появились переплетающиеся ветви. Они устремились на другую сторону, превращаясь в мост. И вот Адела бежит навстречу подруге, за ней верно следует Хаук. Не то, чтобы он не доверял эльфам, напротив, он верил им больше, чем людям. Нет, он хотел быть рядом с любимой как можно дольше. Когда они выйдут из леса, им вновь придется расстаться.
– Силва, – Адела обняла подругу, – спасибо за лекарство.
– Адела, – эльф теплой рукой коснулась щеки девушки, – помни, пыльца с мертвых крыльев фей не лекарство. Она лишь замедляет болезнь.
Предательски задрожали губы Аделы. Хаук смотрел на любимый профиль и видел, как под тяжелой ношей содрогнулись ее плечи. Адела кивнула, давая понять, что помнит все, что говорила Силва: пыльца с крыльев мертвых фей – яд, способный остановить, кого и что угодно. Даже человеческую болезнь, но лишь на время. Как и у любого яда, у пыльцы были свои последствия: при постоянном приеме тот, кто его получает, в конечном итоге погибнет тяжелой смертью. Но для Аделы, Бруни и так умирал от неизлечимой болезни. Если бы не пыльца с крыльев мертвых фей, то младший брат давно бы покинул мир живых. Адела лишь вела битву за дни брата, оттягивая нависшее над ними прощание.
Через почти тысячу лет юноша вскочит посреди ночи в холодном поту от пронзившей его мысли: пыльца с крыльев мертвых фей – яд, способный обездвижить любое чудище. Он запишет идею на листе бумаги и спрячет под подушкой, чтобы сама темнота не смогла отнять внезапно возникшее озарение. Вот только откуда мысль эта зародилась, мало побеспокоит юношу. Он проснется, проверит написанное на листе бумаги при свете дня и, убедившись, что это был не сон, торжественно покажет его сестре:
– В следующий раз к списку покупок добавиться кое-что еще – пыльца с крыльев мертвых фей. В лавке сира Луло мы ее отыщем. Я знаю.
Глава 2: Те, кого мы любим.
Натянутая тетива ждала спуска, готовясь метнуть стрелу в ничего не подозревающего кролика. Животное, не ведая, что это последние мгновения жизни, неспешно поедало траву. Пальцы охотника хладнокровно выпустили стрелу – она вонзилась в мягкое тельце. Животное пало – теперь это лишь туша, которую освежат и подадут на ужин.
– Как всегда метко, Хаук, – Фроуд похлопал друга по плечу, – мне бы так.
– Всего лишь кролик, ничего особенного.
– Да, ты прав, вот только это уже девятый. Охотник из тебя такой, что будь я кроликом, то молился бы Одину, никогда тебя не встретить, - юноша пытался изобразить на лице испуг, однако круглые глаза под тяжелыми веками казались скорее смешными.