– Стеф, что ты хочешь ему ответить? – Спросила Ребекка как ни в чем не бывало.
Стефани спрятала в ладонях зардевшие щеки.
– О, дорогая, – Ребекка, которая еще минуту назад находила в себе силы лишь на то, чтобы колко подшутить над подругой, теперь почувствовала к ней снисхождение за наивность ее души.
Хрупкие плечи Стефани медленно опустились. Она не знала, как лучше поступить: ответить на нежное и одновременно пылающее чувствами письмо, тем самым принимая признание отправителя, или же молчать, и дальше срывая от самой себя желание бежать навстречу тому, что может быть меж двух влюбленных сердец. Каждому хоть раз в жизни приходилось выбирать между молчанием и откровением, между гордостью и любовью, между общественным одобрением и собственным счастьем. Только спустя время становилось ясно, что то или иное решение было предопределено обстоятельствами. Пока Стефани казалось, что этот выбор – самое неразрешимое противоречие в ее жизни.
Тишину, повисшую в воздухе, нарушили шаги. К одиноко стоящей фигуре приблизился дворецкий, который нес на серебряном подносе запечатанный конверт:
– Леди Стефани, вам письмо.
Украдкой глянув на то, как аккуратно выведены буквы ее имени, она узнала отправителя. Это Джеймс, не получив ответа, вновь написал ей. Сердце стучало в ритме, столь знакомом тому, кто хоть раз искренне любил. Дыхание, казалось, остановилось, и время застыло. Только сердце упорно стучало в висках, требуя скорее узнать содержание письма. Все ее движения были наполнены грацией и легкостью: Стефани одним движением забрала письмо, пронеслась вниз по лестнице и через заднюю дверь кухни вылетела в сад, раскинувшийся во внутреннем дворе дома. Легкий ветерок, коснувшийся ее лица, не принес прохлады. Но разве может что-то в целом мир остудить пыл влюбленного сердца?
«Солнце, заходя за одеяло горизонта, обещает вновь засиять, пробуждая все сущее к жизни. Луна, одинокая среди звезд, озаряет своим светом путнику дорогу во тьме ночной. Коль Луна и Солнце благосклонны к человеку, чем же я не заслужил ответа на свое признание, Царица моего сердца?»
Снова и снова глаза Стефани пробегали по закругленным буквам. От письма шел тонкий аромат ее любимых лилий. Джеймс, нежно относящийся ко всему, что мило ее сердцу, жаждал ответа. Уединение Стефани было прервано тихим шелестом платья. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать кто это. Нежная ладонь подруги коснулась ее спины.
– Беатрис, – с мольбой в голосе обратилась Стефани, словно ее чувства были чем-то постыдным, – прости меня.
– В этой жизни можно просить прощение за что угодно, но не за любовь, – голос Беатрис был теплым и ласковым. – Она есть сила чистая и абсолютная, – девушка была той, кто умел найти дорогу к заблудшим душам, истерзанным сердцам и истощенному сомнениями рассудку. – Если ты хочешь ответить на чувства моего влюбленного братца, то знай, что я не против, – Беатрис подмигнула, желая подбодрить подругу.
– Ах, Би, – ярко-синие глаза Стефани затянулись тонкой пеленой слез. Она бросилась в объятия той, кто всегда рядом.
Беатрис и Стефани были дружны с детских лет несмотря на разницу в возрасте. Еще будучи маленькой девочкой, Стеф видела в более взрослой подруге безграничную мудрость, храбрость и заботу. Би, так звала ее младшая подруга со дня первой встречи, испытывала теплые чувства к доброй, застенчивой и любознательной девочке.
Во внутреннем дворе щебетали птицы. Со стороны кухни долетал звон кастрюль. Теплые солнечные лучи согревали белоснежную кожу девушек. Вдоволь насладившись покоем, что был в этом маленьком уютном уголке дома, они вернулись к подругам.
Тем временем, беспокойно расхаживая из стороны в сторону по библиотеке Гильдии, жаждал ответа отправитель письма. Его сердце металось в истоме с тех пор, как влюбилось, отдавшись во власть белокурого ангела.
Джеймс Брендон Хант был девятнадцати лет от роду. Несмотря на развитое тело, мягкий взгляд зелено-карих глаз выдавал его юный возраст. Густая копна непослушных светло-каштановых волос придавала образу Джеймса легкую небрежность, с чем он регулярно боролся, порой напуская на себя чрезмерно серьезный вид. Его приятная наружность вкупе с изысканными манерами, сдержанностью и отсутствием пагубных привычек поставили молодого графа Ханта на первое место среди кавалеров на балах и желанных женихов. Он был почетным гостем в знатных домах и на званых ужинах.