Дышать спертым воздухом, наполненном ароматами блюд и запахом взмокших тел, стало невозможно. Прошептав что-то окружающим его слугам, целитель встал изо стола и направился к двери. Оддманд не сводил глаз с гостя, боясь, что Атли вновь может что-то затеять. Однако не он один не выпускал из поля зрения целителя: едва стоило провидцу привстать, как Старейшина перехватил взгляд Хаука. «Следуй за ним», – читалось в молчаливом приказе. Хаук немедленно последовал наружу за гостем, но через другую дверь.
Свежий ночной воздух подобно буре ворвался в нутро Хаука, пробуждая разум, придавая сил. С неба глядели звезды, дразня юношу своим ярким сиянием. «Что бы не происходило у людей, вы, далекие светила, останетесь такими же безмолвными и безучастными», – подумал Хаук.
В бледном сиянии луны Хаук разглядел одиноко стоящую высокую фигуру чуть подальше от окраины деревни. «Быстро же он передвигается», – решил юноша. Целитель стоял посреди пустоши, вглядываясь в ночное небо. Хаук видел, как одежда гостя колышется на ветру, но вся фигура его оставалась неподвижной, словно вросла в землю. Целитель вдруг обернулся и взглянул на Хаука. В бледном сиянии луны казалось, что глаза гостя сверкнули загадочным желтым сиянием, но в следующее мгновение вновь стали черными. Поняв, что бесполезно скрываться, Хаук подошел к целителю. И вот уже в ночи вырисовывались две фигуры, вглядывающиеся в ночное небо. Тишину первым нарушил юноша:
– Хаук, – жестом руки он указал на себя, – меня зовут Хаук. – Целитель молчал. – Хаук.
– Мурад ибн Саад, – целитель прижал правую руку к груди и учтиво наклонил голову. Видя возникшее недоумение на лице юноши, провидец повторил, – Мурад.
– Атли не был таким раньше. Когда-то Старейшина, Оддманд, Фроди, мой отец Тормонд и Бьёрг были как братья, связанные между собой клятвой, но все изменилось в один день, – Хаук говорил тихо и медленно, словно его мог кто-то услышать, а целитель – понять. – У Атли хворь отняла всю семью, понимаешь? – Хаук наблюдал за непроницаемым лицом гостя, – не таи обиды на него. Когда-то он был добрым малым.
Их вновь окружила тишина. Ночной воздух, наполняющий свежестью нутро Хаука, теперь обволакивал его и звал в колыбель своих объятий. Легкий ветер, бежавший с моря, шелестел сочной молодой листвой вдали. Целитель не сводил глаз с неба, светившего россыпью далеких светил. Хаук и Мурад ибн Саад молчали: каждый путешествовал среди собственных размышлений.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов