Дождалась. Подруги и другие девушки из воды выбрались уже, побежали к кострам греться и сушиться. С собой звали, но непреклонна была Яромила, рано ещё, подумалось ей.
Уже и дождалась того, что первые парни возвращаться стали с венками, гадая чей же поймали. Тогда только и решилась свой отпустить: наклонилась осторожно, опуская цветы на воду и шепча тем в дорогу:
— Приведи веночек ко мне суженого моего…
Долго ещё стояла она в воде, наблюдая за тем как отдаляется венок по течению, скрываясь в конце концов в ночной тьме. Вернулась ко всем, но на празднике не была уже места для нее — подруги, да и другие девушки уже были в компании парней, что венки их словили. Шептались меж собой, за руку держались, через костры прыгали вместе. К ней так никто и не пришел…
На следующий день тоже. И через день. Совсем отчаялась и расстроилась Яромила. Мать с отцом и не знали уже, как подбодрить дочь. Решилась тогда бабушка рассказать деве историю. Историю, что семнадцать лет назад произошла, Яромилы ещё и не было тогда, зато времена тяжелые были и страшные. Сейчас намного легче.
Присели вместе за столом, дева слушала внимательно, а старшая женщина в семье начала свой рассказ:
— Родители твои тогда встречали пятый год вместе, — прихлебнула из кружки напитка теплого, смачивая горло и губы высохшие от старости, — был у них сыночек.
— Бабушка, ты про кого рассказываешь? Говорила же, про родителей моих будешь, а напридумывала тут сказки, — изумилась дева, в улыбке неожиданно расплываясь, — нет же брата у меня, одна я в семье.
— А ты не перебивай старую и все узнаешь, — поворчала бабушка ещё немного на внучку свою суетливую, да только долго сердиться не могла на нее и продолжила рассказ, — так вот, говорю, пятый год встречали, сын. Звали Любим, милый был мальчик, смышленый и любознательный…
Второй день шел после летнего праздника солнцестояния, Людмила хлопотала по дому, а Святослав по огороду при доме, пахал там что-то, дрова рубил на печку.
Любим же, мальчик четырех лет, был сам себе предоставлен и лазил то тут, то там. Под ногами у матери, а та ласково его отодвигала, мол иди поиграй в сенях. Около отца крутился, а тот строг был, не мать как никак. Да как гаркнет, чтоб мальчишка под топор не лез… И вот тот по двору скачет перед домом, играясь сам с собой, не беспокоясь ни о чем, пока не увидел двух незнакомых мужчин, подходящих к дому. Испугался тогда и побежал к отцу. Сообщил о незнакомцах, а потом следом за старшим побежал обратно.
— Что нужно в моем доме?
Святослав хмурился, рукой осторожно задвинув мальчишку за себя, да подталкивая того чуть, чтоб в дом к матери побежал. Но тот и с места не сдвинулся, схватившись за штанину отца.
— Разве так приветствуют представителей новой власти в ваших краях?
Уточнил один из мужчин с язвительной улыбкой. И с улыбкой тот похож был на змею. Изворотливую, хитрую, мерзкую… И тощим он был, высоким. А второй ниже, поплотнее, не выражал эмоций вовсе.
— Не признаю, — коротко ответил хозяин дома, не сдвинувшись с места и не дрогнув, — зачем пожаловали?
— За такое неуважение мы и головы лишить можем, — снова улыбка ядовитая, а голос льется, как яд по венам, — но оставим, мы не за этим явились. Видишь ли, нашему повелителю нужно доказание подчинения, верности, расценивай это как хочешь, от захваченных территорий.
Змей снова улыбку натянул, ещё более жуткую, не обещающую ничего хорошего.
— Твой сын?
Указал он ладонью на ребенка, держащегося крепко за ткань. Короткий кивок от Святослава, а мальчишка голову запрятал за отца.
— Первенец? Дети ещё есть?
— Не понимаю к чему вопросы, — в голосе сквозила угроза для незванных гостей, — говорите коротко и по делу, а нет, так убирайтесь, — зло и на одном духу сказано было, а после, как точка, последовал плевок на землю в сторону «гостей», обозначая лишний раз, что им не рады.
— Мы его заберём. А воспротивишься, — прервался, взгляд устремив за спину мужчины, где как раз на пороге дома жена его появилась, влекомая шумом с улицы, — женушку вздернем.
Змей рассмеялся, радостно захлопав в ладоши, вероятно и сам удивляясь, радуясь своей находчивости.
— Зачем вам мой сын?
— Тяжело, знаешь ли, удерживать земли. А так, мы надеемся, что вы не станете совершать глупости, зная, что у нас ваши дети. Ваши сыновья. Мы будем воспитывать их, растить. А когда придет время, они будут воевать за нас. Ежели в семье только дочери… Какой от них толк-то? Заберем всех, а вам же жизнь только облегчаем, сам посуди. Меньше ртов для кормежки, — снова смех. Противный.