Понятно, что требования Охрима ни у кого восторга не вызывают. Но не исполнить их… есть опыт таких «игнориров» во Всеволжске. Когда Охрим ещё на пару с Ивашкой в моём дворце «в индейцев играли». Кто не проникся — теперь «играет в индейцев» на Пижме. Или на Унже. Или ещё где — у меня речек много.
— Я его и не видел сперва. Постовые по своему разумению пустили. Пришёл, говорит: я — торк. Вашему Чарджи — родня. Ему: Чарджи уехал, приходи утром. Господине, ты ж Чарджи с обозом в Митрополичью дачу отправил. Этот: мне идти некуда, пустите переночевать. Халат, клобук чёрный, морда торкская. Может, родня долгожданная? Не обеднеем. Место указали, накормили. Свары не устраивает, куда не надо не лезет. Наоборот, предлагает от безделья: может помочь чем? Воды лекарям принёс, поганое ведро вынес. Тут он мне на глаза попался. Что-то такое… Отвлекли меня. Пока крутился — стемнело, все по лёжкам расползлись. Напоследок решил внутренние посты проверить. Тень какая-то к лекарям на крылечко. У наших-то один, как ты говоришь… силуэт. У местных, баба или мужик, другой. А тут… клобук да халат подпоясанный. Да… Тут и вспомнилось — как ты мне там, у монастыря, показывал да приговаривал: смотри, Охрим, запомни морду-то. Морду-то я видел. А не враз допёр. Я следом. Внутрь. А этот уже над тем, ну, «золотоволоска» из монастыря, с ножиком стоит. Я кинулся, сшиб на пол. Да уж больно здоров злодей оказался. Стукнул меня. Ножиком. Хорошо приложил, в силу. Да, вишь ты, панцирь-то так не прошибёшь. Он испугался да на двор, пока я там между лежанками елозил. Как выскочил — он уже у ворот. Крикнул, постовой ему навстречу, а тот его вот, кистенём с маху. И за ворота. Так бы и ушёл, да второй-то не растерялся, пику метнул. Наповал.
Чисто для знатоков. Пика — не сулица, её не метают. «Но если очень хочется, то можно». У новиков есть соревнование: кто дальше такую деревянную тяжёлую дуру закинет. Пика длиннее и тяжелее олимпийского копья. Польза от такого метания никакая, в бою ситуации, когда такой навык следует применять крайне редки. Но им интересно, «гонорово», а общефизическую — укрепляет.
Пошёл к Ноготку, туда же притащили «золотоволоску».
Ходить, стоять, сидеть… не может. Положили рядом с покойником на ледник.
— Почему он пытался тебя убить?
— Не-не-не… не знаю… я ему ничего никогда… боюсь-боюсь… спасите… страшно… ы-ы-ы…
Вой бессвязный бессмысленный. Слёз нет — горит весь. На губах уже корочки белые. Его бы антибиотиками обколоть… Или хоть малинкой отпоить…
Время.
Времени — нет.
На лоб — лёд, в горло — спирт.
— Князя Всеволода Юрьевича знаешь? Где ты с ним встречался?
Знает, нигде.
Монастырский служка не встречается с князем. С князем встречался епископ, а служка князя видел. Неоднократно, с июля начиная. Всеволод, вместе с другими князьями, бывал на проповедях Кирилла, подходил похвалить за таланты явленные. Последний раз — на Рождество, когда «вышгородская шестёрка» приезжала к Жидору в великокняжеские палаты «Вифлеемскую звезду встречать».
Теперь чаёк малиновый. Хорошо — парня потом прошибло. Жар спадает, будет жить.
Это радует. Но не помогает.
— О Боголюбском они говорили? Какие-то планы, ему противные, обсуждали?
Да. Но, во-первых. Кирилл, такие разговоры пресекал: не человеколюбиво. Злобу в себе растить — грех. А во-вторых, Всеволод — самый младший, ему слова не давали.
Непонятно. Господин даже и своих слуг не всегда замечает. «Принесли весть, подвели коня, подали сапоги»… безлично, кто-то, они, люди. Чужих… ну, если экзотика какая. Негра-лакея на «Святой Руси» заметят. Рыжего… может быть. Но из того, что этот парень рассказывает о встречах княжича и епископа, нет причины для его убийства. Нет какой-то тайны, обнародование которой составило бы опасность для Всеволода.
Монашек покойника опознал: слуги «видят» друг друга. Они за эти полгода даже обменялись парой-тройкой незначащих фраз.
Почему слуга князя пытался убить слугу епископа? Причина не в господах — князь, епископ, а в личных отношениях самих слуг? Кошелёк спёр? На мозоль наступил? И здесь оснований для вражды нет.
Мотив? — Мотива нет.
Я оставил «золотоволоску» и принялся разглядывать покойника. Почему этот торк был послан убить парнишку?
— Это не торк, это сельджук. Корень общий, а племена разные.