Всё это происходило в темноте, в отблесках пожаров, проникающих снаружи сквозь узкие окна. Выяснять: убит ли тот рыжий монашек или просто в панике завалился в угол под лавки на хорах — некому.
Парень трясся в темноте, вспоминал все выученные молитвы, слушал как из уже мёртвого соседа вытекает кровь.
Похоже, именно этого волынца выносили служки в то утро, когда я приехал в Десятинную: крови вытекло много, она протекла сквозь полы хоров и капала вниз в зал. Без этой капели покойника долго не нашли бы: место закрытое.
Нападавшие прошлись по храму, вытащили спрятавшихся, целых угнали, раненых дорезали. И ушли. А двое остались.
Рыжий так боялся, что и глаз бы не открывал, но внизу, под аркадой чуть в стороне напротив, появился свет — пришельцы запалили свечку, прикрыв её от входа плащом. От дверей не видать, но «золотоволоска» смотрел с другой стороны. И увидел открытый саркофаг. В котором один из воинов что-то делал. Тут на паперти снова загомонили, свечка погасла, там что-то стукнуло. Потом шпоры прозвякали на выход.
Парень так и просидел до рассвета, каждые полчаса умирая от страха. Едва рассвело, осмелился, измученный переживаниями, вылезти и бросился бежать к господину своему. Где сразу получил нагоняй. За долгое отсутствие и причинённое господину волнение. И отдельно — за испорченную книгу. Никаких объяснений Кирилл, расстроенный порчей манускрипта, и слышать не хотел. Удручённый гневом господина своего, рыжий заткнулся и отправился в ту самую «Иерусалимскую пещеру», где мы и нашли его в насаркофагляемом состоянии.
— Ты знаешь кто это были?
— Нет! Христом Богом клянусь!
— Что они говорили?
— Не знаю! Я не слышал!
— А как они говорили? Говор какой?
Даже не разбирая слов, просто по «музыке языка» можно определить говор. Волжское оканье или московское аканье, северное цоканье или польское шипение. По говору в «Святой Руси» можно определить происхождение человека вплоть до группы деревень. Надо, конечно, иметь навык и обращать на это внимание.
— А? Э… Ну… по-нашему.
«По-нашему», в изложении этого парня, означает что-то из южных и западных диалектов. Киевские, Переяславские, Новгород-Северские, Овруческие, Дорогобужские… Ну, не Туровские же гридни грабили Десятинную! Полоцкие, Смоленские, Суздальские, Рязанские… явно не «по-нашему». Ляхи и Чахи, Литва и Угра — те вообще…
— Те двое, что со свечкой у саркофага возились… опознать сможешь?
— Не-не-не! Я ж и лиц их не видал! Они ж в личинах! В шеломах, доспехах.
Каждого средневекового воина можно идентифицировать по внешнему виду. Комплект снаряжения гридня не менее уникален, чем код банковской карты. Но надо уметь «читать», надо знать на что смотреть.
— В шлемах? В храме? А какие у них шлемы были?
Почему про шлемы? — Шпоры (остроги) он слышал, но не видел: распределение света от одинокой свечки не позволило. Мечи, пояса — и не слышал. При его состоянии и уровне компетентности, он и ламилляр, чешую и кольчугу не различит.
Пытаюсь нацарапать на льду контуры известных мне шлемов. Парень отрицательно мотает головой, поправляет.
Получается… забавно.
Один — тип III по Кирпичникову. Тулья с цилиндрическим венцом, переходящим в четырёхгранную пирамиду, увенчанную шпилем. В передней части прямоугольный лицевой вырез: шлем прикрывает уши и затылок. Лицо закрывает маска-личина: европеоидное лицо с горбатым носом, загнутыми вверх усами. По бокам личины уши со вставленными кольцами. Личина обычно крепится к куполу шлема на шарнире, но тут ничего сказать нельзя — личина не откидывалась. Такие шлемы носит знать «чёрных клобуков».
У второго что-то типа позднего касидона: остроконечная тулья. С 12 в. на них ставят личины. Кассидион с личиной назывался Autoprosopon. Личина — антропоморфная, гладкая. Минимум рельефа. Раскраски, чеканки, ушей — нет. Балдуин IV Прокажённый носил такую большую часть жизни.
Охрим отправил гридней оттащить заснувшего «золотоволоску» в сан. часть. Ноготок, присев на корточки, внимательно рассматривал мои попытки улучшить изображение из процарапанных на льду чёрточек.
— Ты что-то понял, господине?
— Смотри. Два довольно крутых шлема. Разных. На людях, которые вместе делают какое-то тайное дело. Прячут свет, не снимают в церкви шапок. Первый — степной. С Роси.
— Ну… такие не только на Роси носят. Степные ханы, из русских князей и бояр кое-кто, греки такие делают и в Степь продают…