Факеншит! Как-то такие взбрыки… меня тревожат. Однако… бегу следом.
Крыльцо, зала, анфилада, лестница, светлица. Андрей резко поворачивается ко мне.
— Как ты это сделал? Покажи.
Мать! Хреново. Как сказать, не солгав — я уже много раз… Изменилось положение светил, отсутствует необходимый ингредиент, превышен лимит, сбой DNS-сервера… Если вы чего-то не поняли — ваша проблема.
С Боголюбским в такие игры играть опасно. Особенно сейчас: он не требует объяснений, он желает увидеть. Чем-то сходно с положением раба-учителя при древнеримском сынке рабовладельца: неуч не понял — учителю плети. Меня здесь не плети ждут, а плаха с топорами.
— Не жалко?
Киваю на кувшин на столе. Красивый кувшин, гусем вылепленный. Вокруг — чашки-гусятки.
Андрей фыркает. Я, доброжелательно улыбаясь, не отводя от него взгляда, протягиваю в сторону кувшина левую руку. Пук… Ба-бах!
Хорошая была посудинка. Вся. В смысле: всё.
Знатно грохнуло. Я специально выбирал керамику: с деревом такой эффект разрывного снаряда получить труднее.
Следом вваливаются кыпчаки наголо. В смысле: наголо — сабли. Сами-то они вполне в зимних халатах.
Андрей медленно проводит по бороде. Она у него не велика, но вот же… поймала: вытаскивает несколько крошек. Перебирает между пальцами, затем, медленно наклонив ладонь, ссыпает мусоринки на пол.
— Вон.
Кыпчаки вываливаются из комнаты.
— Покажи.
Задираю рукав, показываю.
— Трубка. Шарики. Вот такие. Воздух. Сюда дует, отсюда вылетает. Как пфу-у, но сильнее.
Не понимает.
— Дай.
— Нет. Опасно. Надо уметь. Не меч же.
Ух как его корёжит от моего «нет»! Привыкай, Андрюша, не впервой. Дальше чаще будет.
— Кого ты убивать собрался? Ты, Государь Всея Руси. С кем ты в поле на смертный бой выйдешь? Вспомни: после Бряхимовского полчища на какого врага ты меч свой славный поднимал? Ныне ты уж не князь, ты — Государь. Своей рукой убивать — время прошло. Хоть мечом, хоть копьём, хоть этой пукалкой. Твоё оружие — слово, мысль. Она-то многих может живота лишить. Этой, по одному… не государево это дело. А учиться — время тратить. Много. Ты готов на год Русь бросить?
— На год? С чего так долго? Оно ж просто. Туда направил, тут нажал.
— А сколько ты времени мечу учился? Он-то ещё проще. С одного конца взял, другим махнул.
Уверен, что меня некоторые не поймут. Типа: дал бы ему. И вообще организовал поставки оружия. Или своих таким вооружил и всех бы нехороших… та-та-та.
Коллеги, дайте в руки неуку АК. Очень похоже: туда направил, здесь нажал. Всё? Выучили? Бедняга сообразит — где здесь переводчик и в какую сторону его надо сдвигать? Зачем прицельная планка, куда надо смотреть? Что такое мушка? Как передёрнуть затвор, примкнуть и отомкнуть магазин? Я уж не говорю про дульную коробку, вынуть затвор, почистить… Каждый шаг — просто. Но над тобой должен стоять кто-то, кто будет повторять:
— Не так. Порядок другой. Не рви — само пойдёт.
Учить.
Более общее соображение: к вам приходит давний знакомый. Из Бармалейщины.
— Это у тебя что? Атомная бомба? Научи!
А чего тут учить? — Кнопку нажал, детонатор сработал, взрывчатка грохнула, части заряда сошлись, цепная реакция…
Чему учить? — Как на кнопку нажимать?
Вы как, коллеги, готовы подобные «подарки» на «Святой Руси» раздавать?
Уточню: я не утверждаю, что для стрельбы из этой пукалки нужно год учиться. Я спрашиваю: есть ли у него год свободного времени. Если есть, то я бы его и на параплане покатал, и под парусами походили. Обсудили бы рубаи Хайяма или круговорот воды в природе. Мужик вдумчивый, любознательный. Ему было бы интересно, а мне приятно.
— А тебя кто учил?
— Сам.
Пауза. Недоверчивый взгляд.
Здесь человек ничему не может выучиться сам. Аксиома.
Понятно, что самоучки, как и везде, есть. Но это не приветствуется.
Поэтому придумывают легенды. Типа: заплутал я однажды в лесу, повстречался мне дед с бородою в носу. Три года я на него батрачил, а он меня вырезанию двутавровых балок учил. Да и отпустил. После сколь не пытался его избушку найти — тропинка всегда в сторону поворачивает да назад выводит.
Иногда — «приснилось». Покойный родитель во сне явился, «хозяйка медной горы» расщедрилась, сам архангел Гавриил тайну открыл. Два последних варианта рискованны: могут пришить язычество или богохуление. Батюшка или матушка — благолепнее. Наследственная память кошернее, итить её дээнкашно.
— Пришлю к тебе пару слуг, научишь.