В сане епископа блаженный Кирилл доблестно подвизался в управлении церковью Божиею. Он… обличил ересь Феодорца (Бешеного Феди — авт.)… и предал его проклятию. Много посланий, основанных на словах Евангелия и пророческих книг, он написал и князю Андрею Боголюбскому, а также посылал ему поучения, составленные им на Господские праздники, и многие другие душеполезные свои сочинения… Его трудами и до сих пор пользуются православные русские люди, просвещая и утешая себя».
«Кирилл — оригинальный мыслитель и художник… вплоть до Державина в русской литературе не появлялся писатель такой силы, значительности и высоты нравственного чувства, как Кирилл — совесть своего нелёгкого и бурного времени. Он тонко использует богатство традиционных поэтических средств для создания полифоничного по смыслу и ощущению текста. Здесь высокий и житейский планы как бы сосуществуют, знаменуя бесконечную борьбу добра со злом».
«Повесть о слепце и хромце» — апокрифическая притча, использована Кириллом для описания неправоты епископа Феодора и князя Андрея: князь («хромец») и его епископ («слепец»). Целью повествования является публицистическое рассуждение о взаимоотношении церковной и светской власти… Кирилл выступает сторонником идеи «нового господина» — непосредственно перед монголо-татарским нашествием призыв к единению Руси был патриотическим, эту мысль вместе с Кириллом разделяли все его прогрессивные современники.
«Его „Повесть“ исключительно „авторское“ произведение — большая редкость для XII века: Кирилл проявляет себя не только подбором мифологических и исторических аналогий, характерными для него толкованиями и сравнениями, но также и прямыми обращениями? читателю, в которых откровенно высказывается? смысле своей повести и при этом (из осторожности ссылаясь на Писание) проводит еретическую мысль? необходимости творчески, „с разумением“ вчитываться в священные книги, видя в них прецеденты злободневным поступкам людей и событиям».
Напомню: в моей АИ я грохнул Бешеного Федю у себя на Стрелке. Гильотиной с вариациями. Исключительно за светские мерзости в отношении моих людей на моей земле. Но участники-то того суда в РИ — вполне созрели, морально и литературно готовы.
Вопрос у меня чисто практический: можно ли использовать данного хомнутого сапиенсом в моих целях? Как?
— Здорово тебя припалило. На-ка вот, маслица.
Я снял с края расщелины местной Голгофы потухшую лампадку, и, присев на корточки возле повизгивающего «златоуста», протянул ему сосудец.
От толчка при попадании топора Сухана в «хрипатого», епископ сунулся вперёд и попал лицом в свечки, горевшие на низеньком каменном престоле. Брови, ресницы и борода с правой стороны сгорели.
Понятно, что масло ему не поможет. Но прохладной воды, слабенького мыла, антибиотики, ибупрофен, алоэ… Я просто проявляю заботу. Вылезет наружу, сунет физию в сугроб и там, талой водой, повизгивая и постанывая, матерясь и вознося молитвы…
Потрясение бедняги было столь велико, что он не смог принять предлагаемую помощь — тупо смотрел на мою руку, трясся и поскуливал. Пришлось вылить масло себе на ладонь и обмазать ему лицо. Бедняга взвизгнул и резко откинулся назад, на лежащее за его спиной второе тело. Которое вдруг простонало.
Я удивлённо уставился на Сухана. Тот пожал плечами:
— Неудобно. Пошло боком. А этот… ловок. Учуял, повернулся. Поймал обух. Вскользь в висок.
Отпрыгнувший от шевельнувшегося «хрипатого» Кирилл, прижался к моим ногам, как испуганный ребёнок.
Я развернул его, наполовину обожжённое, стремительно краснеющее лицо к себе, и, ласково улыбаясь, спросил:
— Служить мне будешь?
Он смотрел совершенно потрясенно, не слыша, кажется, моих слов. Начал, было, мелко кивать. Но вдруг вспомнил:
— Я… я Кирилл, владыко Туровский. Я… я Господу Богу служу.
— И я об этом. Послужишь мне. По воле Господа.
— Ты… тебе… а… ты кто?
— Спаситель твой. Тот, кто пришёл. По молитве твоей. Молению не слышимому в мире сем, но гремящему в высях горних. Кто избавил тебя от нынешних бед и страданий. Твоя защита и надежда. Имя моё Иван. Прозываюсь Воеводой Всеволожским. А люди разные, по неразумению своему, кличут «Зверем Лютым». Так послужишь ли мне? Отплатишь ли добром за добро?