— Вера у нас одна, язык один, Государь — общий. Так чего нам с тобой резаться?
Такое единение, которое и было моей целью, являлось, в начале своём, весьма опасным. Огромное, зловонно-побулькивающее болото восьмимиллионной «Святой Руси» могло запросто проглотить, растворить Всеволжск, стремительно довести его до своего средне-средневекового уровня.
«Прежде чем объединяться, надо размежеваться» — т. Ленин? Да, помню.
«Проглот», «воссоединение», было бы катастрофой. Но могло принести немалые, пусть и кратковременные, дивиденты «глотателю».
— Понятно? Ещё запомните. Раз Государь Всея Руси нам не Государь, то и ожидать милости Государевой мы не вправе. Подарок соседушки доброго — как захочет. Но милости — нет. Не жду и не приму. Чтобы ни у кого и мыслей дурных не было.
Ближники переваривали сказанное. Николай растерянно смотрел в стол. Он, видать, уже чего-то напланировал, поди, и списочек составил. Чего просить надобно.
Обиделся? Надо смягчить, дать аналогию:
— Вот нынче Боголюбский с Русью повенчался. Ты, ежели у тебя сосед в церковь сходил, молодую жену привёл, тебя на веселие позвал — и в постель к молодым полезешь? Или, порадовавшись за них, добра всякого пожелав, в свой дом пойдёшь? У них своя свадьба, у нас — своя. Понятно?
За соседним столом перешёптывались гридни, ложкомойка закрыла ротик и выскочила на двор. Уж там-то она пораскрывает… К вечеру весь Киев будет знать о моих словах. И Боголюбский, конечно, тоже.
— А вот в чём Николай прав, так в том, что князя Андрея надо поздравить. И подарки, по-соседски, подарить. Мда… Вся верхушка побежит к Государю с подношениями. Надобно в том потоке не затеряться. Мы сюда в бой шли, обозов с рухлядью не тащили. Чем можно почестить Боголюбского?
— Н-ну… Вторую икону, к его чудотворной парную.
Тут есть некоторые… тонкости. Одну из двух самых первых святынь Руси — мощи св. Климента, я спас и в храм вернул. Для освящения и возвеличивания венчания Боголюбского. Не себе взял, не ему в руки дал, но в церковь, для всего люда православного радости и ликования. Без толп, митингов, молебнов благодарственных.
Как так и надо. Типа: в смирении и благорастворении, без тщеславия и гордыни.
Боголюбский это в первый момент не понял. Но он мужик умный, думающий. Додумается и до нестяжательства моего, до скромности моей.
«Моя скромность»… Офигеть! Такое свойство найти в моей личности… рентгеновский аппарат с микроскопом не скрещивали? Ничего, пусть ищет. Это нам обоим полезно. В нынешних условиях, когда я наложил десятину на победителей и устроил его венчание — просто необходимо. Он не должен чувствовать во мне соперника. Особенно, жадного и хвастливого.
— Нет. Святого Климента я в Десятинную вернул. Андрей про то знает. Других, вровень по древности и святости, на Руси святынь… Крест Ольгин. Всё. Иконой, хоть бы от жены самого Крестителя, цену не перебить.
В подарках, как в выпивке, «градус надо повышать». А тут я сразу «зашёл с козырей».
Есть, конечно… Я знаю, что из древнего и чудотворного порадует Андрея более любых костей и картин. Но где найти вторую сиську Варвары Великомученицы — ума не приложу. Похожих — множество. Толпами бегают. Вон у той поварешки, что справа… когда она напряглась, котёл подымая…
Факеншит! Нетленная же должна быть! Прямо хоть в Царьград сбегай. За первой. Хотя и это «нет» — по линии отреза наверняка не совпадёт. Может, Юльку…? Есть, конечно, сомнения… форма… текстуры кожи… степень упругости. Прижизненные различия, возраст последнего вздоха… Юлькины-то я помню. Всё ж первый мой акт в «Святой Руси». А вот Варварины… была бы вторая — можно было бы по образу и подобию. А так…
— Нет. И вообще. Всё взятое в Киеве принадлежит мне по праву войны. Спасибо Чарджи за храбрость, за славный бой на Софийских воротах, за знамя моё, там поднятое.
Стоп. Эту тему надо дожать до однозначности. Тут пару слов мельком… не кошерно.
— Давайте помянем. Героев павших.
Помянули. Помолчали.
Мне надо вернуть Чарджи в рабочий режим. Он не только сильно побит и у него много чего болит. Он крайне удручён. Гибелью своих бойцов. Это уже не первый раз, когда его отряды несут потери. Избыточные, глупые. Которых можно было избежать. Просто чуть дальше просчитывать, чуть больше думать не о самой рубке, а об отходе-подходе.
Я ему выговаривал — он отфыркивался:
— Дело воина — убивать врага! Смело в бой — победа!
— Да. Убить — главное для бойца. Но ты-то — уже не боец, ты — командир. У тебя к главному делу ещё и другие добавляются.