Народу полно. Но ни вчерашнего мордобоя, ни давки утренней — на крыльце уже нет.
Факеншит! Государственность крепчает прямо на глазах! Бардак меняет формы и перетекает в тёплые, закрытые помещения.
Ну, Ванюша, пойдём с Государем Всея Святыя Руси поручкаемся.
Последнего, как я помню, в Екатеринбурге в подвале… А вот самый первый… Да ещё альтернативный…
Не как вы подумали, а в истории.
— С шапкой тебя, государь, с Мономаховой. Говорить красно я не мастак, поэтому по-простому: я рад. Очень. За тебя, за себя, за Русь Святую. И сочувствую душевно. Тяжёлый крест ты на себя взвалил. Тяжкий. Но печалиться не будем, а помочь, чем могу — попытаюсь.
Святорусская мичпуха, как в прямом смысле — рюриковичи, так и в переносном — вятшие вообще, напряглась. Так не делают. Есть стандартный, повторённый сегодня многократно, аж до тошноты, канон:
— Мы так рады! Мы за тебя и затебее! Помоги, солнце ясное, с нуждишками нашими.
Восхваление, обещание повиновения, просьбы о милости.
Конечно, звучала масса вариаций. Но суть в рамках канона. Оно же — вежество, оно же — пристойность, оно же — разумные благородные речи. Не моё.
Соболезнования по поводу коронования? Обещание помощи по возможности? — Крайняя степень наглости. Дурень плешивый. С глузду съехал от лицезрения. Хам, невежа и этот… «медный лоб» с чем-нибудь оловянным.
Меж тем я продолжал, велеречиво и издалёка:
— Русь Святая просторами своими славится. От края до края скакать — не доскочишься. А Государю надобно всё видеть, за всем доглядывать. Хозяйский глаз — алмаз. Государь — Руси хозяин. Ему должно далеко глядеть, за окоём небесный заглядывать. Отчего позволь преподнести тебе небольшенькое в этом тяжком деле, во за всей Руси доглядании, вспомоществование. Николай, подай торбу.
Мда… Как пожилая дама контролёру билет трамвайный предъявляет.
Взял торбу — вынул чехол. Золотом шитый, с «пьяной рюмкой».
Снял чехол — вынул футляр кожаный. Потёрт малость, но другого нет.
Открыл футляр — вынул трубу.
Взял трубу — снял крышечки.
— Вот, государь, трубка смотрительная. Сюда смотреть — дальнее ближним видится.
Андрей с недоумением разглядывал поданный ему аппарат.
Факеншит! Сейчас опять звереть начнёт. От непонимания, от публичного выставления дураком-неумехой. Пришлось придти на помощь. Подойти вплотную, от чего кыпчаки охраны по бокам трона сразу схватились за сабли.
— Вот это — к глазу приложи. Спокойно. Вот так. Не закрывай глаз. Не дави. Направь куда смотреть хочешь. Вон, на боярина. Рукой придержи. Не дёргай. Тут покрути — больше-меньше. Смотри, чтобы не расплывалось. Не маши сильно — дурно станет. Спокойно. По чуть-чуть.
Андрей, несколько вспотевший, глядя в трубу на одного из бояр, стоявших вблизи, вдруг произнёс:
— Слышь, Борька, ты с кого шубу снял? У тебя ж серебра, чтобы изумруды в пуговицы поставить, отродясь не было. Да и ныне не густо: третья пуговица — стекло, не камень.
Боярин, смущённый внезапно обнаруженной подделкой, густо покраснел и начал оправдываться:
— Я… эта… государь… живота не щадя… меча не выпуская… в голоде-холоде, в трудах ратных…
— Вижу. Ты пуговицы-то с шубы срежь, замени камни на стекло. Издаля не видать, а тебе вотчина купится.
Отнял трубку от лица, покрутил, погладил.
— Забавник ты, Ванюша. Вечно у тебя диковинки да небывальщина. Ну, сказывай, чего просить себе хочешь.
Та-ак. Как бы это помягче… так послать, чтобы самому не пропасть…
— Себе, государь? Мне наибольшая милость твоя — твоё и Всея Руси процветание и благоустроение. Будь удачлив. В себе, государь, в делах, в народе твоём. Пусть щастит тебе Богородица. Сиё и есть для меня самая великая милость твоя. Об одном этом и прошу.
Народ в зале взволновался, зашушукался:
— Это ж как ловко плешивый-то подлизнул, подластил. Ишь ты, ничего, де, ему для себя не надобно. С одной с удачи государевой сыт будет. Чтой-то он, видать, и вовсе несуразное у государя выпросить тщится.
Андрей смотрел зло, недоверчиво.
Человек, которому ничего от властей не нужно, вызывает у властей подозрение. Крючка нет. За которым подцепил и дёргай. А ежели этот… незакрюченный — хвостом вильнёт? Мыльк — и нет его. Да ладно, коли в глубину, а ежели к ворогу?
Боголюбский поманил пальцем слугу. Все внимательно понаблюдали за упаковкой моего подарка. Крышечки — на трубочку, трубочку в чехол. Нет, неправильно. Вынуть из чехла — положить в футляр. Футляр — в чехол, чехол — в торбу…