Михаил, наверняка, читал, а, может, и писал послания своего учителя:
«Аще ли с? исправиши бл[а]гословишис??т патриарха, и тогда ти с? поклонив?». (Когда ты исправишься и получишь благословение от патриарха, тогда и я тебе поклонюсь).
Кастрат, как и Нифонт, отказывая в подчинении Смолятичу, настаивали, что «митрополита должно поставлять патриарху», а не избирать епископам, как сказано в Первом Апостольском правиле.
Есть ещё Четвёртое правило Никейского собора, которое требует согласия, пусть бы и удалённого, всех епископов диоцеза (здесь — метрополии). Именно его и использовали при поставлении Смолятича. Но добиться единодушия не удалось.
В любом случае Патриархат не мог признать поставленного местными епископами митрополита. Как не признал ни Илариона, не смотря на его «Слово о законе и благодати» — сняли в течении года, ни Луку Жидяту — тогда же поставленного Ярославом Мудрым епископа Новгородского.
Вопрос власти.
Причём власти «голой» — гонор, честь.
«Святая Русь» не имеет значения для Византии. Экономически — нищая страна. Обороты светских властей в Византии на два порядка(!) больше, чем русских. Только золотыми монетами, составляющими часть приданного одной из многочисленных племянниц, Мануил Комнин отдал годовой совокупный бюджет всех князей «Святой Руси». Соотношение церковных доходов ещё резче. В Византии доля церковного землевладения доходит до трети всех земель. Аналогичная собственность Русской церкви в эту эпоху, в отличие от Московской или Имперской, просто незаметна.
Не является «Святая Русь» и военной угрозой. После Мономаха Русь не воюет с Византией. Просто не может. Галицкое княжество при Остомысле выдвинулось на Дунай, дотянулось до границ Болгарии, являющейся пока частью империи, ведёт кое-какие игры с мадьярами, которые и есть нынешние серьёзные противники греков. Но игры эти гасятся разговорами, в смысле: дипломатическим путём. Ни помочь грекам, ни навредить всерьёз — у Галича силёнок не хватает.
Но Патриархат власть над церковью Русской упускать не хочет. Обидно, понимаешь. В смысле: нельзя допустить очередного поражения истинной веры христовой, единственно правильного православия греческого.
Власть не может действовать без закона. Иначе она просто шайка бандитов. Прелесть в том, что каноническое право даёт ряд взаимно противоречащих норм и прецедентов. Тот, кто способен силлогизмами, цитатами, «законом» доказать свою правоту, может меньше расходовать других ресурсов: денег, воинов. Не подвергать свою страну обнищанию.
При этом сам я для этих игр непригоден: не владею материалом. Задача в том, чтобы убедить продвинутых профессионалов самим найти весомые аргументы для доказательства законности моих целей. Помочь я могу только предложением некой необычной, до сей поры неочевидной точки зрения. Легальной, в рамках идеологической системы, но дающий новый взгляд на проблему.
Игры классификации. Церковь изначально различает три категории: диаконы, пресвитеры, епископы. Архиереи пытались третью категорию раздробить: епископы, архиепископы, митрополиты, патриархи. Придумывая для каждой суб-категории собственные наборы правил. Причём и Папа, и Патриарх официально именуются епископами.
Теперь мой собеседник вносит, в порыве дискуссии, в неустоявшуюся ещё суб-систему, собственную некомпетентность, «не к тому цепляется».
— Господин епископ, не удосужишься ли ты прочитать правила церковные прежде, чем являть благочестивому собранию невежество своё? Ведь сказано же: «поставление в патриархи». Где ты видишь здесь патриарха? Мы толкуем о митрополите. Или ты разницы не понимаешь? Архиерей…
Съел?
А вот более существенное возражение, уже не формальное, но смысловое:
— Наречь сего доброго человека, известного своим благочестием, книжной мудростью и о вере радением, митрополитом — мы можем. Однако же, для поставления надобно рукоположение Патриарха. А Лука Хрисоверг на такое не пойдёт.
Кириней Белгородский весьма разумно указывает на очевидное препятствие: требуется согласие вышестоящего.
А что говорит по этому поводу сов. классика? — «Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон».
Так ведь я знаю и другой афоризм из того же источника: «Ответ есть эквивалент мысли»!
Их есть у меня! В смысле: мыслей. И их эквивалентов.
— Вот представь: приходит Кирилл к Луке. Подаёт тому грамотку о своём наречении. С печатями Государя Всея Руси и епископов. И твоей, надеюсь. Что делает Лука? Конкретно? Ногами топает, слюнями брызгает? Сажает в темницу глубокую, тащит на плаху высокую? Что?