Сердце ухнуло в пятки, но Оливия не могла сопротивляться: Венец манил. Она осторожно подняла его к голове… и ощутила, как чудовищная, почти подавляющая энергия проникает в её сознание. Перед глазами словно вспыхнули чёрные всполохи. Мир дрогнул и на мгновение потемнел, но она не рухнула без чувств.
Сереброволосый мужчина со шрамом на виске опустил капюшон, и Оливия различила в полумраке его мужественные, но измученные черты, кажется , когда-то давным-давно виденные ей во сне. И она не могла понять, кто же из них, Оливия или Таня, помнил его. - Я твой отец, Таня. Истинный отец Оливии, - заговорил он мягким, но усталым голосом.
Она охнула, пытаясь совладать и с приливом необъяснимой чёрной силы, и с откровением о том, что на самом деле происходило.- Таня…- Голос дрогнул, и в нём послышалась боль утраты. - Когда мы узнали, что сын короля, Ричард, жаждал заполучить ту силу, которой мы обладали, мы были вынуждены найти способ безопасно спрятать её, после того, как победили Мрак. Самое лучшее место было там, где никто бы не стал искать, прямо под дворцом. Но король под влиянием Валентайна перестал доверять нам еще раньше. Когда Элиния была беременна тобой. - с любовью произнёс он имя жены. - И мы решились на рискованный ритуал замены душ, чтобы спасти тебя. Да, дитя моё, мы растили чужую душу в теле нашей дочери. А тебя, настоящую, переправили в мир, где корона не смогла бы до тебя добраться.
Оливия… нет, Таня… почувствовала, как внутри всё сжимается от жалости и гнева одновременно. Её жизнь там вряд ли можно было бы назвать спасением. Оказывается, всё время она жила с чужими людьми. Её мать- не родная ей.
-Но не уберегли,- печально произнесла она то, что крутилось в её голове. Они думали, что спасают её, а сами обрекли на ад. Да, не намеренно, но от этого было не менее больно. Получается, она жила не с родной матерью. А родную даже не помнит!
Его усталый взгляд задержался на ней, лицо исказила тень боли.
- У меня нет времени. До сих пор удерживала на этом свете остаточная сила Тьмы, которую я успел вобрать, надев Венец. Я не подчинился ей не только потому, что сильный мракоборец- меня удерживала любовь к тебе и к твоей матери. Но моё время на исходе. Ты не должна дать королю добраться до Венца. И защитить народ от Мрака.
Таня стояла, лёгонько прикасаясь к тёмной короне на своей голове. Прикосновение к черному обсидиану наводило странный ужас и в то же время высвобождало волны непонятной мощи, унося её мысли в неведомые глубины. Она с трудом пыталась сфокусировать взгляд на отце.
- Но я слышала, что тебя убил прежний король, отец нынешнего. А Ричард наоборот- пытался спасти. - она говорила, чуть запинаясь. Ей казалось, что вокруг сгущаются тени и гудят неслышные голоса, перекрывая её собственный голос.
- Это так и было для всех: официально меня обвиняли в измене короне и сговоре с силами тьмы. Но истина в том, что тогда сам нынешний король, будучи ещё совсем молодым, организовал всё это, заручившись поддержкой советника Валентайна и некоторых магов. Он хотели свергнуть собственного отца и получить абсолютную власть. На самом деле старый король Дамианд был лишь жалкой марионеткой Валентайна и собственного сына, Ричарда.
В осознано вспышками боли пронеслись образы той ночи, когда королевский трибунал ворвался в их поместье. Испуганное лицо отца, слёзы на глазах матери. От этого на глазах выступили слёзы - слёзы Оливии, а может быть, и Танины. Теперь она будто обрела себя единую, ту, которой должна была быть изначально.
- Я… Всё равно, не знаю, что мне делать. - она прикусила губу, чтобы не расплакаться перед призрачной фигурой родного отца. - Мой привычный мир далеко. Я не могу вернуться назад, даже если бы захотела. А здесь столько ... Магия, тьма, тени. Я просто не знаю, справлюсь ли. Там я, хотя бы, знала, как быть, что делать. А здесь...
Тень Тобиаса приблизилась к ней:- Слушай внимательно, у нас мало времени. Этот Венец был создан, чтобы обуздать Мрак и направлять его силу на защиту королевства, чтобы оно не пало под гнётом чудовищ с севера и не задохнулось в тени алчных магов-перерождённых. Но король желает использовать Венец только ради собственной власти. Он не справится с тяжестью, и Тьма поработит его самого… или он сам станет подобен Тьме. Ты понимаешь, что этого допустить нельзя?
Оливия, ощущая давящую на виски пульсацию, еле кивнула.
- Ты найдешь путь, справишься. Венец открывается каждому по-разному, поэтому я не смогу подсказать тебе, как с ним быть, - продолжил Тобиас, а по залу прокатилась рябь морока, словно битое отражение в потускневшем зеркале. - Я не могу долго здесь оставаться, моя душа привязана к духам Тьмы лишь благодаря Венцу и моей воле, но он уже выбрал тебя. Если мы всё сделаем правильно, ты обретёшь его силу. Ты сможешь защитить себя и отомстить за нас. И, возможно, восстановить справедливость в королевстве. - Он на долю секунды посмотрел Оливии прямо в глаза. - Но, дочь моя… я должен предостеречь: осознанная власть над Мраком требует стойкости, чистоты помыслов и великих жертв. Мрак может исказить всё добро, что в тебе есть, если поддашься ему. Белое станет казаться черным, а чёрное- белым. Каждый раз ты должна напоминать себе, что твои новые мысли- лишь Мрак, сосредоточенный в Венце. И не поддаваться им.
Его лицо начало расплываться, истаиввть полупрозрачной дымкой из теней, а призрачные фигуры гончие засуетились вокруг, также медленно растворяясь во мраке зала. Мужчина чуть наклонил голову, словно преклонив колени в последнем прощальном жесте для своей дочери.
- Увидимся ли мы ещё?- с отчаянием произнесла Оливия-Таня, чувствуя, как дрожит от страха и потери.
- Вряд ли. - печально произнёс он.- Береги Венец и не бойся, пока он на тебе- он невидим для других. А ещё запомни: настоящая связь с Мраком - это не проклятие и не дар. Это выбор. Выбор, который мы делаем, чтобы защитить тех, кто нам дорог. Мы с матерью его сделали, настала пора его сделать тебе. - его голос стал почти неслышным. - Прощай, дитя моё… и береги себя.
С последними словами его силуэт угас. Лампа погасла, оставив её в кромешной тьме. Но странное дело - Оливия вдруг поняла, что видит в темноте. Призрачные контуры, очертания предметов вокруг проступали в ней, словно глаза её привыкли к Мраку и черпали в нём энергию. Она стояла, прижимая к себе кинжал и коснувшись пальцами холодного обсидиана Венца Тьмы, который теперь красовался у неё на голове. Внутри всё дрожало от воспоминаний и ошарашивающей правды.
"Значит, отец… И я -наследница мракоборцев… Настоящая я, а не Оливия". - мысль звенела внутри , обретая пугающую реальность. Она судорожно сжала кинжал и сделала несколько неуверенных шагов в темноте. Теперь надо было вернуться, пока никто не хватится её отсутствия. Что будет, если Рейвен догадается, куда она пропала? Или, что хуже, если король вздумает вдруг навестить её посреди ночи, чтобы продолжить попытки копаться в её голове. Интересно, а вышло бы это у мерзкого точно слизняк дознавателя, будь на ней в тот раз Венец?
Но даже больше страха перед королём у неё было другое чувство. Оно застряло где-то в груди после слов Тобиаса: " Это выбор".
Оливия чувствовала непонятную гордость от того, что в ней есть частица силы, способной преломить ход судьбы. Но одновременно она боялась, что утонет в этой тёмной бездне, потеряет себя окончательно во Мракк.
Взяв себя в руки, она пошла обратно, откуда пришла. Шорох собственных шагов странно отдавался под сводами, настраивая слух и без того обострённый. Подземелье как будто шептало что-то ей вслед, не желая отпускать Но она упрямо ступала по холодным плитам вперёд. Тени, клубившиеся по бокам, как будто помогали ей и раздвигались, пропуская к выходу.
Когда Оливия, тяжело дыша, очутилась в коридоре, дверь за её спиной со скрежетом захлопнулась. Моргнув, она увидела, как питавшая факелы магическая руна на стене поблёкла и погасла. Всё вернулось в прежний замковый полумрак, будто ничего и не происходило.