- Ты не знал ни Оливию, ни меня! Если бы Дейр был здесь… он бы понял меня.
При упоминании имени её возлюбленного лицо Рейвена исказилось.
- Дейр мертв. Теперь я рядом с тобой! А ты не желаешь этого замечать!
- Не желаю замечать?! - её голос задрожал.- Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня!? Как всякий раз стараешься коснуться ненароком!? Для тебя его смерть...
Слезы полились по её щекам. Рейвен шагнул к ней , его гнев сменился сочувствием. Он обнял Оливию, и она почувствовала тепло его тела.
- Прости,- шепнул он. - Поверь, я не радуюсь его смерти. Я знаю, как тебе тяжело.
Его пальцы нежно коснулись её лица, стирая слезы. Их глаза встретились, и что-то изменилось в воздухе между ними. Его губы нашли её, поцелуй был нежным, вопрошающим. Оливия ответила - сначала неуверенно, потом с нарастающей страстью.
Рейвен поднял её на руки и отнес в спальню. Там, в полумраке, его глаза светились драконьим золотом. Он снимал с неё одежду бережно, как будто она была из тончайшего фарфора, целуя каждый открывшийся участок кожи. Оливия трепетала под его прикосновениями, чувствуя, как тяжесть горя и Венца отступает перед другим, более сладким жаром. Ей жизненно был необходим кто-то рядом, забота, ласка.
Его руки скользили по её телу, словно изучая каждый изгиб. Когда он накрыл её своим телом, она ощутила его силу и нежность одновременно. Их движения становились всё более страстными, сливаясь в едином ритме. Он шептал её имя, как заклинание, и в те моменты она забыла о всех опасностях, о Венце, о тьме - была только эта комната и они двое.
Когда волны наслаждения захлестнули меня, она почувствовала, как что-то внутри открывается - связь, ярче и глубже физической близости. Рейвен был её истинным, и теперь она знала это каждой клеточкой тела. Она позволила притяжению стать взаимным. И, как бы ни желала это признавать, но Дейр был полностью прав.
Они уснули, переплетясь в объятиях, и впервые за долгое время она спала без кошмаров.
На рассвете дверь с грохотом распахнулась. Первое, что Оливия увидела - холодный блеск доспехов и мрачный взгляд Рейвена, пытавшегося закрыть её собой.
- Именем короля, вы арестованы!- провозгласил мужчина в мантии советника.
- Валентайн, - прошипел Рейвен. - Как отрадно, что ты не забываешь о нас!
Советник усмехнулся в ответ.
За его спиной Оливия увидела ухмыляющееся лицо Торима. Предатель! Она ведь почувствовала это сразу, с самого начала.
Стражники схватили Рейвена, другие затащили Оливию с кровати, грубо набрасывая плащ на её обнаженное тело.
- Леди ван Гарден, вас ждет король,- довольно сказал Валентайн.- А предателя ждет эшафот.
Что-то оборвалось во ней. Оливия почувствовала, как Венец нагревается, как тьма поднимается внутри меня волной.
- Отпустите его, - её голос зазвучал странно, с эхом, отражавшимся от стен комнаты.
-Оливия, нет! - крикнул Рейвен, догадавшись о том, что может случиться.
Но было поздно. Тьма хлынула из неё, заполняя комнату. Она видела, как солдаты корчатся, как их глаза наполняются ужасом, а затем пустотой. Валнтвейн пытался произнести заклинание, но она поглотила его слова вместе с его жизненной силой. Торим упал первым, его лицо застыло в гримасе ужаса и удивления.
Когда все закончилось, она стояла среди мертвых тел. Только Рейвен остался невредимым, но его взгляд… он смотрел на неё так, будто не узнавал.
- Что ты наделала?- прошептал он. - Это… это чудовищно.
Она рассмеялась, чувствуя странное облегчение.
- Чудовищно? Я спасла нас. Они бы убили тебя, а меня отдали королю. И, поверь, я прожила бы не дольше!
- Тьма поглотила тебя, - он отступил назад.- Ты не та Таня, которую я знал.
- Конечно, не та! - её смех перешел в ярость.- Потому что ты не знал меня вообще! Ты не знал, сколько мне приходилось бороться за место в жизни. Сколько мною пользовались, пока я не научилась давать отпор!- она тяжело вздохнула.- Дейр понял бы. Он говорил, что иногда нужно дать бой. Он был готов сражаться до конца, и даже планировал вернуться в столицу, пока был здоров. А ты? Ты боишься силы, которая может спасти всех нас!
Рейвен покачал головой, его глаза наполнились горем.
- Эта сила уничтожает тебя изнутри. Я вижу это.
- Ты ничего не видишь. Ты слаб,- она направилась к двери, чувствуя, как Венец пульсирует в такт гневу. - Я найду способ запечатать тьму сама. Без тебя. А потом разберусь с королём. Пока он жив- я не могу быть в безопасности.
И вышла, оставив его среди мёртвых, со всей его бесполезной моралью и страхом. Венец тихо пел на её голове, и теперь она прислушивалась к его песне.
17. Оливия
Оливия шла вперёд, не оглядываясь. За ней тянулась дорога, вымощенная пеплом и скорбью, но она этого не замечала. Венец тьмы на её голове был невидим, но его тяжесть отпечаталась на её душе, стирая границы между правым и неправым, между жизнью и смертью, между человечностью и бездной.
Деревья вдоль дороги склонялись, когда она проходила мимо. Не из почтения - из страха. Их листья чернели и осыпались, а корни сгнивали в почве. Но Оливия видела лишь путь к границе, где разлом сочился первозданной тьмой.
Мимо мелькали поселения. Одни закрывали ворота, запирали ставни, прятали детей. Другие распахивали двери, встречали её как избавительницу.
- Она принесёт нам свободу, - шептали одни, видя, как она расправляется с теми, кто посмел встать на её пути. Нет, даже не она- мрак, что подчинялся ей будто пёс хозяйке. - Она защитит нас от Мрака- верили другие, почтительно склоняя головы перед ней.
И никто из них не видел, как чернеют их глаза, когда взгляд Оливии останавливался на них. Как сворачивается внутри их души что-то яркое и тёплое, уступая место пустоте и послушанию. Да и сама она больше не видела людей- лишь жалкие кляксы черной сути, меняющиеся, нестабильные. Только в детях ещё не было подобного, только их Мрак не коснулся своей темнотой.
За ней шла армия. Люди с чёрными глазами, но не бешеные, не безвольные, как обычные одержимые. Нет, в их движениях сохранялась осмысленность, в их голосах звучали отголоски личностей - просто все эти личности теперь существовали для неё. Для той, что подарила им цель. Что подарила им свободу от тюремных застенков, дала выбор- гнить до скончания жизни в мрачных холодных подземельях или же примкнуть к ней и стать иными версиями себя.
Вокруг Оливии клубились призрачные гончие - огромные, дикие твари, ранее бывшие её тенями. Они кружили вокруг, готовые по первому приказу разорвать любого, чьё дыхание покажется ей враждебным.
***
Ночью, когда лагерь погружался в беспокойный сон, Оливия сидела у костра. Она больше не нуждалась в отдыхе. Только в это время из темноты выступал силуэт её отца. Так было и в этот раз.
- Тобиас, - шептала она, глядя на призрак с нежностью, которую не проявляла ни к кому из живых. Отец, которого ей так не хватало, стал её постоянным спутником с тех пор, как она надела Венец, получила его силу. Она смогла найти его в мире теней, удержать в реальном мире.
- Моя храбрая дочь, - голос отца звучал словно из-под земли. - Я горжусь тобой. Ты приняла Венец и не сломалась. Ты сильнее, чем я думал.
- Я отомщу за тебя. За маму.
- Иди к разлому, дочь моя. Подчини себе тьму. Стань её королевой. Королевство, убившее нас, заслуживает узнать настоящий страх.
Оливия кивнула, не замечая, как искажается призрачное лицо отца, как в его глазах мелькает нечто древнее, нечеловеческое, голодное.
По ночам она чувствовала и другое присутствие. Рейвен. Её истинный. Где-то далеко, он дышал, страдал, тянулся к ней через их связь. Иногда она ловила отголоски его тоски, его любви, его боли. И каждый раз давила эти чувства, как давят насекомое - быстро, решительно, не задумываясь о том, что оно тоже живое.
Но связь не рвалась. Становилась тоньше, но крепче, натягивалась, но не разрывалась. И это злило её больше всего. Благодаря Рейвену в ней оставалось то человеческое, что она желала бы изжить полностью. Уж слишком часто это предавали те, кто желал ею воспользоваться в прошлой жизни. Любовь, доверие.