У ворот их встретила настоятельница - высокая сухопарая старуха с острыми чертами лица и колючим взглядом. Её улыбка, обращенная к Оливии, была полна злорадства.
-Леди ван Гарден, - произнесла она с фальшивой сладостью, - Меня зовут аббатиса Беатрис. Какая честь принять вас в нашей скромной обители. Генерал ван Гарден сообщил о вашем прибытии. Мы позаботимся о вас… должным образом.
В её голосе звучала едва скрываемая угроза. Оливия почувствовала холодок, пробежавший по спине.
- Благодарю за гостеприимство.- ответила она, склонив голову.
Настоятельница провела их через мрачные коридоры монастыря в маленькую келью с голыми стенами. В помещении стояли узкая кровать, деревянный стол и стул.
- Это ваши покои, леди ван Гарден,- с нескрываемым удовольствием издевательски произнесла её титул произнесла настоятельница. - А теперь следует переодеться в одеяние более подобающее для нашей обители.
Она протянула Оливии грубую рясу из колючей ткани. Оливия взяла её, стараясь не морщиться от прикосновения к неприятному материалу.
- Служанка должна вернуться в экипаж, - вдруг заявила настоятельница.
- Но генерал разрешил ей остаться со мной, - возразила Оливия.
- В монастыре действуют правила монастыря, - отрезала старуха. - А вы здесь не для того, чтобы наслаждаться привилегиями.
Лоретта побледнела, её глаза наполнились слезами.
- Позвольте мне хотя бы помочь миледи устроиться, - взмолилась она.
- Нет. Прощайтесь.
Оливия обняла Лоретту, чувствуя, как та дрожит.
- Я буду в порядке, -шепнула Оливия, не веря своим словам. - Возвращайся домой.
- Я буду молиться за вас каждый день, Таня.- также шёпотом ответила, всхлипнув, Лоретта, крепко обнимая Оливию в ответ.
Их насильно разлучили. Лоретту увели, а Оливия осталась наедине с настоятельницей, чей взгляд становился все более жестоким.
- А теперь, - сказала старуха, доставая большие ножницы, - Нужно избавиться от этой мирской гордыни.
Она указала на длинные золотистые волосы Оливии.
- Нет, - твердо ответила Оливия, отступая. - Мои волосы останутся при мне.
Из памяти и опыта детства Таня понимала, что стоит лишь хоть на миг согласиться с насилием, издевательствами, как они станут регулярными. Т всё более и более жестокоми.
Настоятельница прищурилась.
- Сопротивление бесполезно, дитя. Сестра Мария, сестра Агата!
В келью вошли две крепкие монахини с мрачными лицами.
- Держите её, - приказала настоятельница.
Монахини двинулись к Оливии, но в этот момент она заметила нечто странное. Из-под одеяния настоятельницы, из самой её сути, ползли тени- извивающиеся, многоногие, похожие на огромных сороконожек. Они тянулись к Оливии, оставляя за собой мерзкий след на каменном полу.
Страх и отвращение переполнили Оливию, и что-то глубоко внутри неё отозвалось на эту угрозу. Из её собственной тени, расстилавшейся по полу, внезапно соткались тёмные силуэты, похожие на собак - теневые гончие с горящими глазами и оскаленными пастями.
Они бросились на сороконожек настоятельницы, разрывая их на части в беззвучной битве теней. Настоятельница вскрикнула, схватившись за сердце, её лицо исказилось от боли и шока. Монахини застыли на месте, не понимая, что происходит.
- Что это? Что вы делаете? - прохрипела старуха, глядя на Оливию с ужасом и яростью.
Оливия сама не до конца понимала, что произошло, но чувствовала странную связь с теневыми гончими, которые вернулись к её ногам, как верные защитники.
Настоятельница выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство:
- Я… передумала, - произнесла она дрожащим голосом. - Вы можете сохранить волосы… пока. Всё равно, вам предстоит долгое послушание. А потом, да, потом...
Её взгляд изменился - теперь в нём читалась осторожность, граничащая со страхом.
- Сестры, оставьте нас, - приказала она монахиням, которые быстро удалились, бросая недоуменные взгляды то на настоятельницу, то на Оливию. На их веку, похоже, впервые настоятельница добровольно отказалась от насилия.
Когда дверь за ними закрылась, настоятельница схватила с угла келье швабру и ведро, и швырнула их к ногам Оливии.
- Вы будете мыть полы в часовне, - сказала она, пытаясь восстановить контроль над ситуацией. - Все полы. До ночи. Без ужина.
Она повернулась к выходу, но остановилась в дверях:
- Я не знаю, что вы такое, леди ван Гарден, но даже здесь, далеко от столицы, мы знаем, что делать с теми, в ком просыпается Мрак.
С этими словами она вышла, заперев дверь снаружи.
Оливия осталась одна, глядя на швабру и ведро у своих ног и пытаясь осознать, что только что произошло. Теневые гончие растаяли, вернувшись в её тень, но она чувствовала их присутствие, их готовность появиться снова, если возникнет необходимость.
"Кто я? Что я такое?"- думала она, поднимая швабру. Воспоминания Тани смешивались с новыми знаниями Оливии, а где-то глубоко внутри таилась сила, о которой она раньше не подозревала - древняя и опасная сила мракоборцев. Сила, которую лучше не показывать никому. И которой она не могла управлять.
6. Оливия
В стенах монастыря Святой Агнессы время текло иначе. Для Тани в теле Оливии дни сливались в бесконечную череду унижений и тяжкого труда. Три месяца прошли с тех пор, как она переступила порог этой обители, и каждый день аббатиса Беатрис находила новые способы испытать её терпение. А её сознание всё больше сливалось с памятью леди ван Гарден, отказываясь делиться на разные личности. Словно бы они были одной.
Утро началось, как обычно, с первым лучом солнца. Оливия поднялась с жесткой лежанки, на которой провела беспокойную ночь. Холодный каменный пол обжигал её босые ноги, но она уже привыкла к этому дискомфорту. Быстро облачившись в грубое монашеское одеяние, она поспешила на утреннюю молитву.
В молельном зале аббатиса Беатрис восседала на возвышении, наблюдая за монахинями, словно ястреб за добычей. Её тяжелый взгляд остановился на Оливии, и губы старухи искривились в презрительной усмешке.
-Послушница Оливия,- произнесла она, выделяя каждое слово с особым ядом,- Сегодня вы будете чистить все отхожие места в монастыре. После этого подготовите должны будете оттирать котлы от копоти в прачечной.
По залу пробежал едва различимый шепот. Все знали, что это работа для нескольких послушниц, но аббатиса не упускала возможности нагрузить Оливию самыми грязными и унизительными заданиями.
- Да, преподобная мать, - ответила Оливия, опуская взгляд. Она научилась скрывать свои эмоции - это был единственный способ выжить не только здесь, но и не земле, в родном мире Тани. Где искусство выживания стало её второй натурой. Молчать, присматриваться, искать слабые места, действовать хитрее, умнее.
После молитвы, когда сестры разошлись по своим послушаниям, к Оливии подошла сестра Магда - невысокая женщина средних лет с добрыми глазами.
- Я помогу тебе, - тихо сказала она, оглядываясь, чтобы их не услышали. - Закончу свою работу на кухне пораньше и приду.
Оливия благодарно кивнула. Сестра Магда была единственным светлым лучом в её монастырской жизни. И часто Магда помогала ей даже не физически, а просто проявляя доброту. Пугливая с прошлой жизни Таня сперва воспринимала такие попытки настороженно, не понимая и не принимая внезапных проявлений человеческой доброты. Но после и сама не заметила, как стала тянуться к Магде в ответ, обретя в её лице подругу. Вот только с недавних пор везде, где была Оливия, там всегда появлялась и сестра Агат- рослая, широкоплечая монахиня, чьё румяное лицо могло бы показаться добродушным, если бы не холодная жестокость в глазах. И ясно было, что всё это происходит по велению аббатисы.
К полудню, когда Оливия, стоя на коленях, чистила каменный пол в последнем отхожем месте, появилась сестра Магда. Без слов она взяла вторую щётку и встала рядом.
- Не нужно, сестра, -слабо запротестовала Оливия. - Если аббатиса узнает, кто-нибудь увидит.