- Только Господь видит нас всех,- просто ответила Магда. - А аббатиса не всевидяща, хоть и думает иначе.
Они работали в молчании, но это молчание было уютным, полным взаимопонимания. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возникла массивная фигура сестры Агаты.
- Так-так, - протянула она, ухмыляясь.- Помогаем высокородной даме? Преподобная мать будет очень заинтересована узнать об этом.
- Сестра Агата, - спокойно ответила Магда,- Разве не учит нас Господь помогать ближнему своему?
- Учит помогать нуждающимся, а не гордячкам с дворянской кровью! - прошипела Агата и удалилась торжествующей походкой.
Вечером, во время скудной трапезы, кусок чёрствого хлеба и жидкая похлебка на травах, аббатиса Беатрис поднялась со своего места.
- Сёстры, -провозгласила она,- Сегодня мы стали свидетелями гордыни.. Сестра Магда, посчитав себя мудрее воли Господа, взяла на себя смелость вмешаться в послушание, назначенное новой послушнице.
По залу пробежала волна тревожного шепота.
- В наказание, -продолжила аббатиса, и её глаза злорадно сверкнули, - Сестра Магда получит двенадцать ударов розгами. А Оливия- она поджала свои тонкие губы- Будет стоять рядом и считать каждый удар. Чтобы запомнила, к чему приводит её гордыня.
Оливия в ужасе поднялась со скамьи.
- Преподобная мать, вина полностью моя. Я должна понести наказание.
- Сядь, Оливия, - ледяным тоном ответила аббатиса.- Или количество ударов удвоится.
Экзекуция проводилась во внутреннем дворе монастыря. Сестра Магда, обнаженная до пояса, стояла, привязанная к столбу. Её лицо было спокойным, почти отрешенным. Сестра Агата с видимым удовольствием взяла в руки розги. Сестра Мария, также любящая чужую боль, стояла неподалёку, злорадно наблюдая за экзекуцией.
Каждый удар отзывался в сердце Оливии острой болью. Магда не проронила ни звука, только её спина, исполосованная кровавыми рубцами, дрожала от боли.
- Двенадцать, - наконец произнесла Оливия, и её голос сорвался.
Аббатиса Беатрис посмотрела на неё с нескрываемым удовлетворением.
- Надеюсь, урок усвоен, Оливия,- сказала она. -Твой титул здесь ничего не значит. Здесь ты- просто грешница, как и все мы.
Поздним вечером Оливия украдкой проскользнула в келью сестры Магды, неся с собой мазь из трав, которую сумела выпросить у монастырского лекаря, сердобольного старика, живущего в небольшом домике на самом краю территории.
- Не нужно было рисковать, - прошептала Магда, когда Оливия осторожно обрабатывала её раны.
- Я должна тебе, и мазь- это самое меньшее, что я могу сделать . - Оливия с трудом сдерживала слезы.- Это из-за меня ты пострадала.
- Нет, дитя, -Магда слабо улыбнулась.- Это из-за тьмы, которая давно проникла за границу, прямо в сердце нашей аббатисы. Она видит в тебе всё то, что потеряла сама- молодость, красоту, благородную кровь. Когда-то она была знатной леди, но сейчас всего этого нет. И это разъедает её изнутри.
Закончив с лечением, они сели рядом на узкой лежанке. За маленьким окошком кельи раскинулось ночное небо, усыпанное звездами.
- Скоро нас отправят в приграничные земли,- тихо сказала Магда. - Аббатиса выбрала несколько сестёр и послушниц для помощи деревням, затронутым мраком.
Оливия вздрогнула. Рассказы о мраке, прорывающемся через границу, наводили ужас на всех. Говорили, что он овладевает людьми, искажает их душу и тело. А после того, что творилось с ней в последнее время, когда она видела тьму и тени, клубящиеся вокруг аббатисы или тех же сестер Марии или Магды, это было и вовсе страшно.
- Думаешь, она отправит и меня?- спросила она.
- Да, -кивнула Магда.- Думаю, аббатиса надеется, что мрак поглотит тебя. Она верит, что такие, как ты, особенно уязвимы для него.- Магда знала, кем были родители Оливии. Да и многие это знали, когда-то их семья имела власть и влияние.
Они молчали некоторое время, слушая, как ветер завывает за стенами монастыря.
- Каждый вечер мы возносим молитвы против мрака, - задумчиво произнесла Оливия. + Но он всё равно приближается.
- Мрак был здесь всегда, -отозвалась Магда, и в его голосе появилась глубокая печаль. - Он в наших душах. В ненависти аббатисы, в жестокости сестры Агаты, в злорадстве сестры Марии, в страхе, который мы все носим в сердце.
Оливия взглянула на неё с удивлением.
- Но как же тогда бороться с ним?
- Светом, -просто ответила Магда. - Только свет может рассеять тьму. Добротой, состраданием, любовью. По крайней мере, - слабо улыбнулась она растрескавшимися губами- Даже если не выйдет, то лишнее добро ещё никому не вредило, ведь так?
Спустя неделю Оливия, сестра Магда и ещё пять монахинь и четыре послушницы в сопровождении небольшого отряда стражников отправились в приграничные земли. Путь был долгим и трудным, но наконец они достигли первой деревни, принимавшей беженцев.
Деревянные дома были переполнены людьми. На площади перед небольшой церковью разбили палатки, в которых размещались семьи, потерявшие кров. Измученные лица, потухшие глаза, плач детей - всё это поразило Оливию до глубины души.
Монахини и послушницы сразу приступили к работе. Они раздавали еду, одежду, лекарства, помогали обустраивать жилища для беженцев. Оливия работала не покладая рук, совсем позабыв о своем титуле и прошлой жизни.
На третий день она заметила мальчика - худенького, с большими карими глазами и спутанными волосами. Он держался в стороне от других детей, сидя на краю площади и обхватив колени руками.
- Здравствуй. Как тебя зовут? - Оливия присела рядом с ним.
- Томас, - тихо ответил мальчик, настороженно глядя на неё.
- Ты здесь один, Томас?
- С сестрой, - он указал на молодую женщину, раздающую похлебку из большого котла.- Наши родители… их забрал мрак. И мы теперь совсем одни.
Оливия почувствовала, как сердце сжалось от боли. Она взяла мальчика за руку.
- Знаешь, Томас, у меня тоже нет родителей. Но и я, и вы не одиноки- с нами Бог.
- Правда?- в его глазах мелькнуло удивление. А потом он, смущенно потупив взгляд, добавил.- Вы такая красивая, как настоящая принцесса. И добрая.
Оливия рассмеялась - впервые за долгие месяцы.
- Я- не принцесса, но спасибо, мне очень приятно.
С того дня Томас всюду следовал за ней. Он помогал ей раздавать еду, носил воду, рассказывал истории о своей прежней жизни. Оливия видела, как с каждым днем в его глазах появляется всё больше света, и это наполняло её сердце радостью.
Однажды утром, когда солнце только взошло над горизонтом, в деревню прибыла новая партия беженцев. Они выглядели еще более измученными, чем предыдущие. Монахини спешно организовали раздачу пищи и одежды.
Оливия раздавала хлеб, а Томас стоял рядом, помогая ей. Внезапно среди беженцев возникло движение. Кто-то закричал. Оливия подняла голову и увидела мужчину, который странно двигался, словно его тело не подчинялось ему. Его глаза были затянуты чернотой.
- Одержимый! - пронесся крик по площади. - Среди нас одержимый мраком!
Люди в панике бросились врассыпную. Мужчина повернул голову, зашагав сломанной куклой к Томасу, и Оливия с ужасом увидела, как из его тела выползают тени - не такие, какие она видела обычно, а искажённые, нестабильные формы, беспрестанно меняющие очертания. Они потянулись к мальчику, словно почуяв его страх.
Не раздумывая ни секунды, Оливия бросилась к Томасу, закрыв его своим телом. Она присела, крепко обнимая мальчика, и закрыла глаза, ожидая удара.
Вокруг кричали люди. Кто-то звал на помощь стражу. Потом внезапно наступила тишина - такая полная, что Оливия слышала только бешеный стук своего сердца и прерывистое дыхание Томаса.
Она медленно открыла глаза и подняла голову.
Одержимый стоял в нескольких шагах от них, но выглядел совершенно иначе. Чернота исчезла из его глаз, а тени, которые извивались вокруг его тела, растаяли. Он выглядел ошеломленным, как человек, внезапно пробудившийся от глубокого сна.
- Что… что случилось? -пробормотал он.