Дав такое описание земель, прилегающих к Китаю с юга, какого не оставил ни один путешественник ни до, ни после него, Марко возвращается к собственно Китаю и рассказывает о некоторых провинциях этой страны. В недавно найденной рукописи Зелады есть совершенно уникальное подробное описание китайских обычаев, многие из которых сохранились по сию пору.
Во-первых, здесь расхваливаются издавна прославленные изящество и добродетели китаянок:
Надо вам знать, что девушки в Катае не имеют равных себе в отношении добродетели и скромности. Они не предаются шумным и неприличным развлечениям, они не танцуют; они никому не докучают; девушка никогда не стоит у окна, чтобы разглядывать лица прохожих или выставлять напоказ свое собственное лицо. Они не прислушиваются привычным ухом к непристойным речам и не посещают празднеств или мест увеселений. Если случается, что они выходят из дому для какой-нибудь приличной прогулки, например для посещения храмов своих идолов или каких-нибудь родственников и близких людей, то они идут в сопровождении матерей, не глядят бесстыдно людям в лицо и носят особые изящные шляпы, мешающие им смотреть вверх. Поэтому во время прогулки их взоры всегда обращены вниз. В присутствии старших они в высшей степени скромны, никогда не скажут лишнего слова, вообще не скажут ни слова иначе, как в ответ на поставленный им вопрос. Они сидят в своей комнате, занимаясь своей работой, редко встречаются с отцом и с братьями или с кем-либо из старших в доме. И они не прислушиваются к словам своих поклонников.
Читая эти строки, легко угадать склонности и настроения самого Марко. Прожив в Азии, главным образом в Китае, двадцать три года, он хорошо знал нравы и обычаи китайцев и уважал их. Он изучил положение китайской женщины в обществе; мягкость, чувство достоинства, скромность и застенчивость китаянок произвели на него самое глубокое впечатление. Когда он, насквозь пропитанный жизнью Востока, возвратился после долгих странствий в Венецию, он уже не мог не смотреть на быт своих земляков совершенно другими глазами. Его острый ум был постоянно занят сравнением того, что он видел перед собой, и того, что он знал на Востоке, — в данном описании, как и во многих других местах своей книги, Марко явно склоняется к выводу, что у народов Восточной Азии его землякам надо многому поучиться — поучиться воспитанности, достоинству манер, правилам этики.
Подобный взгляд на вещи сквозит и в тех строках Марко, где он говорит о поведении китайских мальчиков и юношей:
То же следует сказать относительно мальчиков и юношей, которые никогда не осмеливаются говорить в присутствии старших иначе, как для ответа на вопрос. Что же сказать еще? Они до такой степени стесняются друг друга, то есть своих родственников и близких, что им никогда и в голову не пришло бы отправиться в баню вдвоем.
Затем следует интересный рассказ о китайских свадебных обычаях — невесту выдают замуж с ручательством в ее девственности; если же ручательство окажется ложным, брак расторгается. Касаясь здесь различных обрядов, напоминающих обряды многих первобытных и древних народов, рассказывая о стародавних уловках, к которым прибегают для обмана жениха, Марко, надо думать, имеет в виду и обычай пеленания ног у женщин, нигде непосредственно не отмеченный им:
А надо вам знать, что, стараясь уберечь девственность, девушки ходят по дорогам так осторожно, что никогда не переступают ногами больше, чем на расстояние пальца... Следует также помнить, что этот [обычай] соблюдают только коренные китайские жители, ибо татары ему не придают значения.
Можно констатировать, что точка зрения Марко на происхождение обычая пеленать ноги гораздо ближе к истине, чем взгляды большинства писавших по этому вопросу авторов, следует, далее, отметить, что пеленание ног — чисто китайский обычай, его не восприняли ни монгольские, ни маньчжурские завоеватели этой страны.
На тех же самых страницах, сохранившихся в рукописи Зелады, есть интересное описание храма в честь двух «идолов», помогавших отыскивать утерянные вещи. Идолы представляют собой небольшие, покрытые украшениями статуи мальчиков; управляет храмом старая женщина, которую Марко называет «жрицей». Если кто-либо потеряет какую-нибудь вещь, он идет в храм и рассказывает об этом старухе; та прежде всего предлагает просителю совершить перед идолами курение. Затем она спрашивает идолов об утерянных вещах, и те ей отвечают. Старуха объявляет, где именно надо искать, если вещь просто затерялась. Если же она украдена, жрица называет вора и просит передать ему, чтобы он возвратил украденное, в противном случае, предупреждает она, «я устрою так, чтобы он порезал себе руку или ногу, или упал и сломал себе руку или ногу, или чтобы с ним приключилась еще какая-либо беда, так что он вынужден будет вернуть тебе вещь». Марко заявляет нам, что так оно и бывает с ворами, все равно мужчина это или женщина. «И так как людям известно, что это случается с ними вследствие того, что они отрицают свою вину, то они прямо возвращают то, что ими украдено». Но иногда духи не дают ответа сразу и старуха говорит просителю, что «духи не здесь», и предлагает ему вновь прийти в определенный час. К тому времени старуха уже получает ответ от богов. «Этот ответ боги дают низким хриплым голосом, похожим на шипение». Жрица благодарит духов, совершая определенный ритуал, и все, что нужно, сообщает просителю, который по возвращении утерянных вещей обязан поднести идолам тонкое полотно или шелк.