Глава седьмая
Генуя
Мессер Марко Поло только начал приноравливаться к венецианской жизни, а с моря и с суши уже докатывались зловещие громы войны. С тех пор как Генуя помогла грекам вырвать из рук неудачливого Балдуина Константинополь, враждебные отношения между двумя итальянскими городами-соперниками, грозя бедой, приобретали все большую остроту. Теперь спор должен был решиться.
Венеция и Генуя враждовали уже десятки лет. Их разделяло расстояние лишь в несколько сот миль итальянской земли, но первостепенное значение морской торговли в жизни и Венеции и Генуи, а также непререкаемая решимость того и другого города стать главенствующей державой в Восточном Средиземноморье, делали долгий мир между ними невозможным. Центр интересов обоих городов лежал на Востоке, от прочных торговых связей с Левантом зависело все их благополучие, их жизнь. Интересы соперников сталкивались всюду. И тот и другой город были изолированы от всей остальной Италии: Венецию отрезали от нее лагуны, Геную — горы; внутренние итальянские дела и распри городов-государств имели значение для них лишь в той мере, в какой затрагивали их интересы.
Взаимная ревность и ненависть между Генуей и Венецией стала особенно сильной после захвата греками и их союзниками генуэзцами Константинополя. Торговая конкуренция, стремление обоих городов захватить контроль над рынками Восточного Средиземноморья были, очевидно, уже неустранимы и могли вылиться только в войну, в которой один противник неизбежно должен был разбить другого. Все самым несчастным образом как бы повторяло былую торговую войну и трагическую схватку Рима и Карфагена, происходившую здесь же, на Средиземном море, около пятнадцати столетий назад.
Когда латиняне и их союзники проиграли Константинополь, император Михаил Палеолог имел неосторожность подарить генуэзцам дворец Пантократора — бывшую резиденцию венецианских представителей в Константинополе.
Для венецианцев это явилось прямым оскорблением: дворец был расположен даже не в генуэзском квартале. А генуэзцы, желая поиздеваться над венецианцами, аккуратно разобрали весь дворец до основания и увезли его красный камень в Геную, где он пошел на строительство палаццо дель Капитане (ныне палаццо Сан-Джорджо), который тогда воздвигали. Генуэзцы могли теперь постоянно похваляться перед венецианцами этим трофеем своей победы — коммунальным дворцом, украшенным львиными головами, некогда изваянными для гордой константинопольской твердыни венецианцев; эти львиные лики, как и почти семь веков назад, взирают на Геную и поныне.
Бесчисленные ссоры и обиды все время приводили то к мелким стычкам венецианцев с генуэзцами при встречах на Востоке, то даже к морским сражениям, в которых чаще побеждали венецианцы. Решительного исхода борьбы такие стычки дать не могли, в конечном счете они только истощали силы противников. Поло знали об этих постоянных раздорах Венеции и Генуи еще в Китае: им рассказывали об этом те путешественники с Запада, которые время от времени морем или сушей попадали в Китай. Заезжая по пути на родину в левантийские города, Поло убеждались во враждебности генуэзцев в любом генуэзском подворье и, как было сказано, во время остановки в Трапезунде сами оказались, вероятно, жертвой нападения или интриг генуэзцев.
В 1291 году сарацины захватили Акру. Отношения между Венецией и Генуей, и без того напряженные, обострились до крайности; после падения Акры Венеция заключила с мусульманами договор, давший ей исключительное право получать вооруженную охрану для христиан-паломников, которые всё шли в Палестину к святым местам. Этот договор, ожививший расстроенные торговые дела Венеции на Востоке, привел генуэзцев в ярость. В отместку за него они стали уговаривать греческого императора совершенно изгнать венецианцев из Дарданелл. Этого венецианцы уже стерпеть не могли, они начали спешно готовить военные галеры.
7 октября 1294 года венецианский военный флот под командованием Марко Базеджо вышел в море. Близ Лаяса (Ладжаццо), на южном побережье Малой Азии, Базеджо (встретил флот генуэзцев (им командовал Никколо Спинола) и немедленно напал на него. Из рыцарских побуждений венецианцы решили не пускать на суда генуэзцев брандеры и в результате этой ошибки были разбиты наголову, потеряв двадцать пять галер и множество людей, включая самого Базеджо.