– Ведьма! Это ведьма! – тут же оглушило её. – Хватай ведьму! – Чья-то рука, просунувшись в то же окошко, ухватила ее за корсаж и так отчаянно потянула, что Джемма едва не ударилась лицом в дверь. Хэйвуд ударил по вцепившимся в нее пальцам рукоятью кинжала, и те разжались, выпуская ее. Мужчина тут же оттащил девушку прочь, обхватив, всё ещё ошеломленную, за талию и направляя в сторону дома...
– Ни одно ваше слово не успокоит эту толпу. Пожалуйста, Джемма, – волнуясь за девушку, Хэйвуд и сам не заметил, что называет её просто по имени, – укройтесь в доме! Не провоцируйте их своим видом.
Она выдохнула, вцепившись в голубой камень, подаренный мужем на смертном одре, и всё еще не решаясь уйти.
– Что я сделала этим людям? – спросила она. – За что они так ненавидят меня? Неужели за эти семь лет, когда они не видели от меня ничего, кроме доброго к себе отношения, они так и не поняли, кто я такая? Не какая-то ведьма с рыжими волосами, а человек, сострадающий им.
Ворота сотрясались сильнее, сквозь незапертое окошко тянулись алчные руки, готовые разорвать её на куски.
– Джемма, лучше спрятаться в доме. Пожалуйста! – потянул её Хэйвуд.
– Спрятаться... Боже мой, будто я кто? Преступница? Или злодейка какая? – В доме заплакал ребенок, и она встрепенулась, только теперь поспешив со двора. – Это маленький Бенет, – сказала она. – Почему же он плачет? Алин, Алин, – позвала она, – почему плачет ребенок? Пусть Гарнет успокоит его. И спрячется в комнате.
Перепуганная служанка, отчаянно тряся малыша, который заходился от крика, сообщила вдруг:
– Гарнет нет в её комнате, госпожа. Понятия не имею, куда она делась!
– Так найди её и немедленно. – Алин дёрнулась, разрываясь между необходимостью искать мать ребенка и успокоить самого кроху, и Джемма потянулась к ребенку. – Дай сюда малыша. И запри дверь!
В тот же момент крики во дворе сделались громче, это затрещало, не выдержав, дерево, и толпа хлынула внутрь.
– Быстрее! – крикнул Хэйвуд, увлекая Джемму с ребенком вверх по парадной лестнице.
*В Средние века в одном редком судебном деле значится следующее: "Вдова Колл принимает в своем доме беременных женщин и окружает их заботой". Вместо всеобщего признания за столь достойный и человеколюбивый настрой, как забота об оступившихся женщин, которых общество сурово порицало, на вдову Колл из Оксфорда подали в суд.
Глава 11
– Бежим! – Хэйвуд бросился вверх, увлекая девушку за собой.
Она с трудом поспевала за ним, путаясь в юбке, которую из-за ребенка не могла придержать.
– Ведьма! Убить ведьму! – летело им в спину.
– Где, вы сказали, находятся пистолеты? – спросил Хэйвуд на верхней ступеньке.
– В гардеробной Фергюса. Сюда! – мгновенно поняла его Джемма и побежала по коридору, не ощущая под собой ног.
Все происходящее вдруг показалось ей нереальным, сюрреалистичным, будто ей снился ужасный, призрачный сон, после которого просыпаешься будто больным и ходишь под тягостным впечатлением.
Только после этого сна она рисковала совсем не проснуться...
Едва взглянув в лица людей, пришедших к воротам Лоджа, она увидела в них такие горячие ненависть и желание убивать, что не сразу могла осознать, что все эти чувства направлены на нее. Что она, Джемма Фаррел, была предметом их ненависти... И все потому, что стремилась помогать людям и родилась рыжеволосой!
Абсурд...
Между тем они вбежали в комнату мужа, и Хэйвуд, заперев ее на засов, придвинул к двери тяжелый сундук.
– Пистолеты?
– Здесь.
В соседней комнате в сундуках лежала одежда её покойного мужа, а у стены, обращенное к маленькому окну, стояло зеркало. Огромное, в пол. То самое – венецианское. Муж всегда держал его здесь, скрывая от посторонних взглядов, как истинное сокровище...
– Это зеркало Фергюса? – спросил Лэнгли, едва увидев его, но останавливаться не стал: сразу прошел к пистолетам, которые, как направила его Джемма, лежали в одном из сундуков вперемежку с беретами и меховыми воротниками супруга.
Фергюс Фаррел оружие не любил и хранил эти два пистолета скорее из сентиментального чувства: они когда-то принадлежали его родному отцу. И Джемма боялась, что они вряд ли пригодны к использованию...
– Бенет, наверное, голоден, вот и плачет. Куда же пропала Гарнет? И что будет с ней, если девушку найдут в доме? – к тому же волновалась она.