И лучше бы этого никогда не случилось...
Джемма припомнила, как четыре года назад, поехав с мужем на ярмарку в Йорк, засмотрелась на стеклянные бусы на лотке немолодого уже итальянца. Тот с трудом говорил по-английски, нет-нет да перемежая речь итальянскими фразами, и Джемма, учившая язык в детстве, перекинулась с ним парочкой фраз на родном языке. Мужчина так искренне восхитился, осыпая её всевозможными комплиментами и восторженными словами, что ей стало неловко, но муж, стоявший неподалеку, заслышав их, неожиданно пригласил итальянца в имение. Сказал, ему нравятся стеклянные бусины, которые продавал итальянец, и он был бы рад научиться делать такие же... Через два дня итальянец прибыл в поместье с заготовками будущих бусин, и они с Фергюсом надолго заперлись в его мастерской. А уже через неделю итальянец привез то самое зеркало: венецианское, такого изумительного литья, что Фергюс влюбился в него с первого взгляда. Он давно втайне надеялся разгадать тайну венецианских зеркал, подобрать тот самый состав, который придает выливаемому стеклу такие прозрачность и тонкость, прославившие их на весь мир, но, увы, безуспешно. И теперь, Джемма не знала, что конкретно пообещал ему Джакомо Альба, но у супруга будто выросли крылья. Он буквально порхал по имению, то и дело твердя, что скоро его мануфактура станет одной из ведущих не только на юге, но во всей Англии. Якобы Альба откроет ему некую тайну, которая изменит их жизнь...
Жизнь действительно изменилась, но не так, как мечталось Фергюсу Фаррелу, ведь однажды Альба просто пропал, и сколько бы муж его ни искал, найти не сумел. После Альбы осталось лишь зеркало, но перемен в производстве стекла не последовало: итальянец просто-напросто не успел поделиться с Фаррелом своей тайной. И супруг Джеммы буквально лишился рассудка, экспериментируя все с новыми и новыми составами выливаемого стекла... Увлекся настолько, что забросил и дом, и мануфактуру, которая захиревала из года в год. И вот даже на одре болезни он опять заговорил с ней о нём, об этом проклятом зеркале...
– Чем же оно такое особенное? – спросила она, утирая бегущие слезы. Просто чтобы порадовать мужа...
– Всем, моя девочка: и составом, и свойствами. Видишь, шкатулку у меня на столе? Открой её, в ней подвеска с аквамарином. Принеси ее мне!
Джемма поднялась, подошла к письменному столу и открыла шкатулку. В ней, помимо других украшений, в самом деле, нашлась золотая цепочка с прозрачным аквамарином. Словно капля воды, застывшая в камне... Зачарованная игрой света в идеально отточенных гранях, она услышала голос мужа:
– Возьми подвеску себе. И храни её ради меня!
– Но что в ней особенного? И причем здесь венецианское зеркало? – спросила Джемма в недоумении.
Старик тяжело, натужно дышал, каждое слово давалось ему с великим трудом. На лбу проступили капельки пота.
– Эти подвеска и зеркало как-то связаны между собой. Альба сказал, что расскажет мне всё, когда мы снова увидимся, но нашей встрече не суждено было сбыться. Я уверен, он кого-то боялся, и прятался. Именно потому попросил меня спрятать то зеркало: якобы у него есть особые свойства, которые могут показаться невероятными, но они совершенно реальны. И подвеска – если ты помнишь, рама венецианского зеркала украшена тоже аквамаринами – каким-то образом этими свойствами управляет.
Джемма встряхнула головой, пытаясь понять суть слышимых слов.
– Звучит, как какое-то волшебство, – сказала она. – Вряд ли йоркский епископ, услышь он подобные речи, одобрил бы их! Ты уверен, что итальянец не обманул тебя?
– Какой бы ему был резон делать так? Я не дал ему ни единого пенса, ничего достаточно равнозначного этим зеркалу и подвеске... Джакомо просто просил меня спрятать их на какое-то время, а, вернувшись, обещал открыть не только способ приготовления смеси венецианских зеркал, но и нечто намного более важное.
Сказав это, старик замолчал, закашлявшись и откинувшись на подушки, Джемма налила ему укрепляющего отвара и помогла сделать глоток.
– Фергюс, – сказала она, когда он способен был слушать, – если Джакомо Альба действительно знал состав и процесс приготовления смеси венецианского стекла, это значит, он убежал и скрывался в наших краях от наемников Венецианской республики... Ты сам много раз говорил, насколько рьяно они хранят свои тайны. С Мурано ни один стеклодув не может уйти, не опасаясь за свою жизнь! Как же Альба сумел убежать? Это слишком невероятно, чтобы быть правдой.