Не такого письма он ожидал.
Припарка при болях от кровотечений
Берем лук, льняное семя, всего по четыре унции; черную белену, коровяк, всего по две пригоршни; кипятить в трех квартах воды, пока не останется две кварты; в процеженной жидкости растворить две драхмы опиума.
Расслабляет сосуды, притупляет боль, выводит осадки, приводящие к образованию опухолей, останавливает кровотечение.
Мрачная ирония ситуации не ускользнула от Валентина. Он мчался в обратном направлении по тем же дорогам, по которым совсем недавно возвращался домой.
Меньше чем за три недели он совершает головокружительное путешествие, все еще донимаемый кашлем, а теперь еще и нехорошей болью ниже поясницы. И ради чего? Поверив малоубедительным словам на жирном клочке бумаги. Он проклинает поспешность, с которой уехал из Венеции лишь для того, чтобы обнаружить в Лондоне, что снова опоздал. Если бы он не потерял самообладание и остался на более продолжительный срок! Она, должно быть, покинула Лондон спустя несколько дней после того, как он выехал из Венеции. Они, вероятно, разминулись в каком-то месте, даже ночевали в тех же трактирах, ели из одной и той же посуды.
Если, конечно, она не пытается меня отвлечь, в то время как девочка спрятана в Лондоне.
Мимосина Дольчецца намекнула, что у нее есть ответы на многие вопросы, но в письме она не может их дать.
На этот раз Валентин признает, что ищет актрису. Он не стыдится признать, что разыскивает ее. Такое письмо! И у нее Певенш!
Хорошо, что женщины находятся в безопасности. Он уже решил, что актриса недолго будет контролировать ситуацию. Теперь его черед. Повертев им, словно марионеткой, она тоже познает муки ожидания. Он не собирается прямиком отправляться в «Черную летучую мышь». Сначала он узнает, кто она такая на самом деле. Когда он снизойдет до того, чтобы встретиться с ней, то покажет, что он не такой дурак, каким она его считает.
Это определенно. Тут и думать нечего. Я не собираюсь бежать к ней с нежностями, пока не наступит подходящий момент. Между тем, если бы я увидел дьявола, бегущего по улице с Мимосиной, зажатой в пасти, я бы не стал ему мешать.
Валентин также понимает, что Мимосине, должно быть, несладко с Певенш.
Она могла бы вывести из себя даже святого. У нее рот не закрывается. Пусть позаботится о ней немного. Почему нет? Очень скоро она будет не рада этой затее.
Он улыбается.
Украсть девочку — дело нехитрое.
Валентин сомневается, что Певенш может понравиться компания Мимосины.
Нет, Певенш никогда не любила общаться с незнакомыми женщинами, да и с мужчинами. Когда она подрастет, придется попотеть, чтобы найти ей мужа.
Валентин невесело смеется. Певенш замужем?
Девочка в этом ничего не смыслит. Она знает об очаровании не больше, чем свинья о чистой сорочке. Она всегда говорит людям все, что думает о них плохого. У нее не та натура, чтобы мечтать о любви.
А размер!
Ей большинство мужчин покажутся карликами.
Сложно представить обнаженную Певенш, готовую к любви. Свисающие складки плоти, где скапливается влага… Он понимает, что к ней, по всей видимости, никто никогда не прикасался, она не знала, что такое отцовская любовь и забота. Кажется, ей это и не нужно. Возможно, она стесняется своего тела. Не исключено, что, если обнять Певенш, то можно вплотную ознакомиться с ее топографией.
Когда я увижу ее снова, я сам хорошенько обниму ее. Это не ее вина.
Люди всегда используют Певенш по каким-то личным мотивам. И Тому, и актрисе она нужна не для благородных дел.
Он скоро заберет их обеих. Нетерпение гложет его, и ему нужно отвлечься.
Он уже устал думать о похищении. Дорога дается Валентину нелегко. Глаза сильно устали. Пока карета с грохотом катится по разбитым трактам, оставляя синяки на его чувствительном заду, он думает о том, как бы разгадать тайну смерти Тома.
Появились новые данные. Благодаря справкам, наведенным Диззомом, он узнал, что темноволосого итальянца, который хвостом ходил за Мимосиной, видели в Лондоне после отъезда Валентина. Он интересовался, чем Грейтрейкс занимается и как связан с актрисой.
Диззом послал людей, чтобы они перехватили итальянца, но тот сбежал. Предполагается, что он тоже уехал в Венецию, чтобы доложить о результатах поездки какому-нибудь бандитскому лорду, собрату Валентина Грейтрейкса, но одетому в государственную форму Венеции.
Услышав новости об итальянце, Валентин собрал всех своих людей, которые видели его на похоронах Тома. Случай с Сесилией Корнаро помог ему сформулировать нужные вопросы.