— Я не спешу.
— Хорошо, — улыбается она. — Если она там есть, мы ее найдем.
Она зажигает ряд свечей и ставит их на стол, потом распахивает окно, чтобы наблюдать за морем, которое начало сильно шуметь.
— Будет прилив, — говорит она. — У вас есть какие-нибудь неотложные дела?
Валентин качает головой. Смергетто всегда знает, где он находится. Он подходит к подоконнику и глядит на воду, которая постепенно покрывает нижние ярусы дворца. Он понимает, что это несерьезно, но ему, как и любому приезжему, присуща непостижимая любовь к высокой воде. Его завораживает ее вид, когда она лижет фундаменты зданий и выплескивается на площади. Когда ему говорят, что поднимается вода, он представляет, как волны, подобно рукам, протягиваются и хватают сушу. Миллион маленьких рук, жадно цепляющихся за землю. Когда начинается отлив, Валентин всегда немного грустит.
Сесилия Корнаро подходит к огромному шкафу и распахивает двойные дверцы. Там все пространство занято плотно уложенными листами бумаги, заключенными в кожаные портфолио.
— Значит, здесь все люди, чьи портреты вы написали? Вы и Антонио?
Она смеется:
— Нет, здесь только некоторые женщины.
Она подходит к другому шкафу и распахивает его дверцы.
— Здесь еще. И это не все.
Она распахивает четвертый и пятый шкафы, доверху забитые листами.
Валентин морщится. Он и не подозревал, каких масштабов задача стоит перед ними. Он обеспокоен. Что, если смотреть на портреты — это то же самое, что вдыхать запах духов? После четвертого или пятого уже с трудом различаешь разницу.
Сесилия говорит:
— Вы уверены?
Но разве у него есть выбор? Он решил разыскать возлюбленную.
Он садится за стол и подвигает к себе три свечи.
— Как они сложены? — спрашивает он, гадая, можно ли будет сразу же отсеять какие-нибудь. Например, портреты блондинок могут лежать отдельно от портретов брюнеток.
Сесилия не облегчает ему задачу:
— По семействам для аристократок и буржуазии и по именам знатных любовников для куртизанок.
Валентину не нравится последняя категория, он надеется, что ему не придется глазеть на их лица и что Мимосина отыщется не среди них.
— Семейства, — говорит он уверенным голосом. — Давайте начнем по алфавиту.
Так он разглядывает лица богатейших дам Венеции, видит, каких благородных красоток может предложить город. Ему нравится сильный, горделивый облик Чивран и Фланжини, а вот у Мочениго слишком волевой подбородок, Моросини же тяжеловаты, на его вкус. Содерини чертовски безынтересны. К тому времени, когда он добирается до семейства Вендрамин, он уже устал от всех этих глаз, губ и носов и ему становится страшно. Конец списка благородных красавиц уже близок, а он до сих пор не увидел нужного лица. Неужели он ее пропустил? Хуже будет, если она окажется среди куртизанок.
Но, когда он открывает папку с Вениер, его дыхание учащается. В первой же даме он видит легкое сходство с Мимосиной. Поднеся портрет к свече, он видит, что это не она, но какая-то не слишком дальняя родственница. Он берет другой и снова видит знакомые черты в разрезе глаз и форме носа.
Сесилия Корнаро, закончив эскиз убийцы, глядит на него с интересом.
— Нашли что-то?
— Я думаю, она Вениер.
Сесилия Корнаро издает гортанный возглас. Это говорит о том, что она впечатлена. Семейство Вениер является самым знатным в городе.
Валентин внимательно рассматривает каждый портрет. Конечно, возможно, что ее написали очень давно, потому она будет выглядеть иначе. Все эти женщины одинаково изящны, элегантны и прекрасно об этом осведомлены. Все они обладают некоторыми чертами Мимосины, но ни у одной нет ее энергичности и ранимости.
Он спрашивает Сесилию Корнаро:
— Как девушка из такой семьи могла стать актрисой?
Она тоже озадачена.
— Я никогда о подобном не слышала.
Она склоняется над портретами, сопровождая просмотр рассказом о той или иной леди. Одна оказывается любовницей французского посла, а другая любовницей мужа сестры.
Эти дамы из рода Вениер не слишком-то преданы семейному очагу.
Валентину не нравится эта мысль.
Наконец он находит ее. Он берет в руки лист бумаги и понимает, что это она, Мимосина Дольчецца, только на несколько лет моложе. Не отдавая себе отчета, он прижимает портрет к губам.
Сесилия Корнаро ласково интересуется, можно ли ей взглянуть на то, что он нашел. Он схватил рисунок так быстро, что она не успела посмотреть.