Валентин уносит к себе в комнату два портрета и ложится на кровать. Прислонив эскизы к стоящему на столе канделябру, он переводит взгляд с одного изображения на другое. Красивая юная блондинка и смуглый, утонченный мужчина.
Конечно, их ничто не связывает. В том зале склада на прощании с Томом они очутились рядом лишь по чистой случайности. Мимосина пришла искать примирения с ним после глупой ссоры. А убийца появился там, чтобы насладиться видом содеянного и подтвердить собственную эффективность.
Девушка на эскизе не похожа на монахиню. Валентин снова задается вопросом: как венецианская монахиня смогла стать актрисой? Подобное развитие событий так удивительно, что он не видит в этом никакой логики. Ему бы хотелось услышать от нее пояснения. Теперь, когда он уже так далеко зашел, Валентин думает, что с глазу на глаз, в интимной обстановке спальни, она обязательно поведает ему историю своей жизни. Он получит ответы после встречи в «Черной летучей мыши». Очень скоро.
Он поворачивается к портрету мужчины, так искусно нарисованному, что у Валентина инстинктивно сжимаются от ярости кулаки.
— Я посмотрю, как ты у меня заскулишь, — обещает он портрету.
Со свечи на портрет Катарины падает капля воска. Валентин быстро убирает канделябр, заменив его бумажной коробкой от пирожных, среди которых было обнаружено письмо Мимосины. Диззом всучил ее Валентину под глупым предлогом, что она, возможно, сможет помочь ему отыскать актрису.
— Этот ящик может сам быть сообщением или намеком, понимаешь? — говорил ему Диззом.
У Диззома часто бывают подобные вздорные фантазии. Валентину неприятно обескураживать его, даже когда они такие надуманные, как последняя. Чтобы сделать старому другу приятное, Валентин прихватил с собой этот бесполезный ящик. На нем изображена какая-то церковь и зависший над ней ангел.
В который раз Валентин напоминает себе, что ему также нужно отыскать Певенш.
Перуанские античахоточные пастилки
Берем толченую перуанскую кору, полторы унции; бальзам Капиве, две драхмы; розовый сахар (растворенный в полынной воде, восемь унций); с мякотью трагакантовой камеди делаем пастилки, каждую весом по две драхмы.
Эти пастилки являются очень приятным лекарством и подходят утонченным, милым людям. Помогают при чахотке, кашле, затрудненном дыхании и подобных симптомах.
Валентин Грейтрейкс ищет Мимосину в церквях.
Он понимает, что ему нужно пойти прямиком в монастырь святого Захарии, но не может себя заставить. Проще заняться церквями. Сесилия Корнаро сказала ему, что этот монастырь является самым старым и уважаемым в Венеции. Смергетто добавил, что монахини этого монастыря — самые корыстные и бездушные служительницы культа во всей Венеции, а также известные шлюхи и мздоимицы. Это целая крепость, населенная умными и жестокими женщинами. Инстинкт подсказывает Валентину, что искать ее там не надо. Если она действительно убежала из монастыря, это едва ли понравилось его настоятелям. Ему будут лгать в лицо, унижая как можно сильнее.
Между тем Валентин знает, что историю семьи часто можно проследить в камне, потому отправляется на поиски склепов, надеясь отыскать гробницу с надписью «Любимые мать и отец Катарины» и священника, который сможет поведать ему историю семейства. Он представляет себе кроткого человека, помнящего похороны матери или отца Мимосины и красоту ее самой.
Валентина нельзя назвать набожным человеком, потому он редко заглядывает в венецианские церкви. Теперь же у него голова идет кругом от царящей вокруг торжественности, опьяняющего аромата ладана и холодного камня. Эти сооружения совсем не похожи на тощие лондонские церкви. Каждое из них представляет собой целый музей из пальцев ног и рук святых, залитых воском, серебром или стеклом. У Валентина болят глаза от блеска драгоценных металлов, которыми щедро украшены венецианские храмы. От сияния свечей, вставленных в позолоченные подсвечники выше человеческого роста, перед глазами пляшут разноцветные круги, а шикарные кадила производят впечатление чего-то восточного, чуждого христианской религии. Торговец в Валентине смотрит на все эти драгоценности, видя их переплавленными и используемыми для целей более практичных, чем ныне. Ирландец в нем страстно желает прервать завывания хора и добавить мелодии немного веселья.
Он гадает, не пытались ли сделать эти мелодии веселее.
В каждой церкви он заставляет себя разглядывать гробницы и склепы в поисках имен родителей Катарины.
В конце концов, после нескольких часов активных поисков, Смергетто сообщает ему, что склеп Вениеров находится в церкви Святых Космы и Дамиано на острове Джудекка. Валентин радостно улыбается, услышав эти новости. Эти два святых — о счастливое совпадение! — знакомы ему лучше всего, ведь они считаются покровителями аптекарей и медицины. Валентин всегда был уверен, что их защита также распространяется и на братство шарлатанов. Он часто украшает рекламные листки их портретами, а бутылки с эликсиром — их изречениями.